Масленица кончается:
сегодня последний день, «прощеное воскресенье».
Снег на дворе размаслился. Блины сегодня, называют -
«убогие». Приходят нищие - старички, старушки. Кто им спечет
блинков! Им дают по большому масленому блину - «на помин
души». Они прячут блины за пазуху и идут по другим
домам.
Приходит вечер. Поздний вечер. Заговелись перед Постом. Завтра будет печальный звон. Завтра - «Господи и Владыко живота моего...» - будет. Сегодня «прощеный день», и будем просить прощенья: сперва у родных, потом у прислуг, у дворника, у всех. Идти к Гришке, и поклониться в ноги? Недавно я расколол лопату, и он сердился. А вдруг он возьмет и скажет - «не прощаю!»?
Падаем друг дружке в ноги. Немножко смешно и стыдно, но после делается легко, будто грехи очистились.
Помолившись Богу, я подлезаю под ситцевую занавеску у окошка и открываю форточку. Слушаю, как тихо. Черная ночь, глухая. Потягивает сыро ветром. Слышно, как капает, булькает скучно-скучно. Бубенцы, как будто?.. Прорывается где-то вскрик, неясно. И опять тишина, глухая. Вот она, тишина Поста. Печальные дни его наступают в молчаньи, под унылое бульканье капели.
Приходит вечер. Поздний вечер. Заговелись перед Постом. Завтра будет печальный звон. Завтра - «Господи и Владыко живота моего...» - будет. Сегодня «прощеный день», и будем просить прощенья: сперва у родных, потом у прислуг, у дворника, у всех. Идти к Гришке, и поклониться в ноги? Недавно я расколол лопату, и он сердился. А вдруг он возьмет и скажет - «не прощаю!»?
Падаем друг дружке в ноги. Немножко смешно и стыдно, но после делается легко, будто грехи очистились.
Помолившись Богу, я подлезаю под ситцевую занавеску у окошка и открываю форточку. Слушаю, как тихо. Черная ночь, глухая. Потягивает сыро ветром. Слышно, как капает, булькает скучно-скучно. Бубенцы, как будто?.. Прорывается где-то вскрик, неясно. И опять тишина, глухая. Вот она, тишина Поста. Печальные дни его наступают в молчаньи, под унылое бульканье капели.
Михайлов Григорий Карпович «Кухарка»
1835
Категория записи: Свободные темы
