обещанная вторая партия фотографий.

Ну что дружок, общнемся?

Читать дальше...

Тут намедни одна подруга поимени amicka опубликовала на своем дневе деткую фотку.

Я так предполагаю, с целью всех убить красотой одежки и умным выражением лица.

Чтобы опровергнуть ошибочное мнение той подруги о своей исключительности я выставляю на всеобщее обозрение свои фото.

Это я в семь месяцев.Полная гармония шмоток с выражением лица.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

читать дальше...

К дню победы у меня особое отношение. Мой отец прошел три войны – с белофиннами, с немецкими фашистами и Халхин-Гол, лучшие шесть лет его жизни он провел в окопах. Начинал лейтенантом, а закончил капитаном.

Читать дальше...

Очень часто вспоминаю эпизод, который часто повторялся. Работала я в то время в Министерстве, годков мне было 24. Такая молодая и достаточна наивная девочка из семьи научной интеллигенции с ценностями, типа, любовь, дружба, книги. В отделе нас было четверо дам различного возраста и дяденька-начальник. И вот в отсутствие нашего дяденьки самая старшая дама, ей было 48 лет всегда начинала тему любви. По виду ее можно было принять за продавщицу продуктового магазина: выжженные перекисью волосы, боевая раскраска на лице и рамер одежды близкий к 60-ому. Происходило это так. Она откидывалась от письменного стола, складывала руки на своей необъятной груди и произносила: "Ой, девчонки бросьте вы работу к лешему, давайте поговорим о любви. Вот ты, Тань, веришь в любовь?" Таня, 33 лет, с наивными голубыми глазами и ангельским лицом Мальвины отвечала: "Ну, конечно, Валентина Федоровна."
Вал.Фед.:"А я вот не верю в любовь. Я допускаю, что может нравиться мужчина, у которого деньги есть. Вот мне вчера один позвонил и спросил, можно ли он ко мне прийдет в гости. Можно, говорю. А что ты принесешь? Бутылку шампанского, говорит. А я отвечаю, нет ты принеси курочку, огурчиков, помидорчиков и бутвлку шампанского. Я курочку пожарю, а из овощей салатик сделаю. А то иж какой умный с одной бутылкой в гости ходить!" Мне ее разговоры тогда казались полным абсурдом и меркантильщиной. А сейчас я в них что-то нахожу.

"Меня воспитывали полоски света из-под двери кабинета отца" далее

У меня было тяжелое детство, я училась алфавиту далее

Первый персональный компьютер я увидела в конце 1992 года, выйдя на работу   Читать дальше...

Я тут подумала, что пора бы уже мне рассказать своим друзьям о себе по-больше. Да и им не мешает мне что-то о себе рассказать.
Вот поэтому и пощу..для дальнейшего прочтения жать на заглавие [cut Читать дальше...]

Я родилась в городе-герое и столице ныне несуществующего, а тогда могущественного государства 14 апреля 19ХХ года. Это одно из основных событий моей жизни произошло в роддоме им. Клары Цеткин.

Я предполагаю, что имя этой женщины, дата рождения, благодаря которой я - овен по месяцу и  лошадь по году рождения, и имя, которым нарекли меня родители (Александра - это греческoe имя и означает победительница) во многом определили мой характер. Коротко его можно выразить всем известным девизом: Бороться и искать, найти и не сдаваться. Причем боролась я без оглядки и от души. Чаще всего результат борьбы сводился к "за что боролись, на то и напоролись", но меня это редко смущало. Ведь на свете столько несправедливости, которую надо исправить.  Иногда, правда, наступало прозрение: я давала себе зарок не искать больше на свою попу приключений и завязать с борьбой, но периоды моей моральной слабости были редкими и недолгими.

Ой, что-то я как-то вперед прыгнула. Продолжу хронологию. Да, родилась я, значит.Из роддома меня принесли по моему первому месту прописки. Это был трехэтажный дом с толстенными стенами, в котором до революции находился склад купца Сивякова. Переулок и назывался Сивяковым. Зимой в квартире была жарища под 40 градусов, а летом прохладно. Квартиру эту четырех-комнатную получал мой дед (отец моей мамы), который умер еще до моего рождения. Семья была из научно-технически-творческой интеллигенции. Творческая, так как бабушка (мама моей мамы) в молодости была оперной певицей и выступала в Мариинском театре пока не вышла замуж за дедушку, который быстренько прекратил это безобразие. От театрального прошлого у бабушки осталось имя Матильда, на которое она поменяла свое настоящее имя Матрена. И больше бабушка никогда не работала. Она дружила со всей труппой Большого театра, и у нас в доме часто бывали творческие люди. Бабушка умерла, когда мне было семь лет, но в памяти сохранилось пианино с канделябрами и большая стопка нот в углу около него. Гостей я не помню, но бабушку в палантине из лисы, играющую на пианино с зажжеными свечами, не забыла. Стопка нот исчезла из дома после смерти бабушки, а пианино, совершенно расстроеное, мамa отдала сестре моего отца при очередном нашем переезде.

К научно-технической интеллигенции относились мой умерший дед и мои родители. В простонародьи их специальность называют канализаторы, то есть они были специалистами по водоснабжению и канализации. Дед закончил свою трудовую карьеру в должности заведующего кафедрой Водоснабжения и канализации Военно-инженерной Академии им. Куйбышева, написал кучу книг, некоторые из них я использовала в своей учебе, но не буду забегать вперед. Да, о деде, профессор и полковник.Судя по рассказам моей мамы, он был настоящий полковник: у него постоянно случались романы. Откуда-то бабушка в конце концов оказывалась в курсе событий, и в доме происходил очередной скандал. Потом дед приносил бабушке дорогой подарок, и она, поджав губы, говорила:" Ну вот, очередной пардонный подарок". Выражение "пардонный подарок" осталось в семейном словарном лексиконе. В 1952 году деда за какое-то очередное изобретение выдвинули на получение Сталинской премии, вся семья естественно радовалась. Потом его вызвали в комиссию по присуждению премии и ознакомили с анонимкой на него, в которой было написано, что он не тот, за кого выдает: и фамилию он себе придумал, и родителей, и город рождения. Так что из списков его исключили до результатов проверки. Сказали, мол, если анонимка не подтрердится, то на следующий год премию получите, а если подтвердится то... Мы до сих пор не знаем результатов проверки: дед не дожил до следующего года, он умер в 1952 и похоронен на немецком кладбище. Может, ему в этом повезло: когда мама уже после перестройки посылала запросы в архив города Вильнюса, то никаких  данных о деде архив не нашел. 

 

Это фотографии моего деда в юности и его мамы (моей прабабушки).

В моем, к сожалению, небольшом семейном архиве хранятся несколько фотографий, наградная книга деда,  выданная ему Виленским Реальным училищем в 1906 году и наградная книга его сестры, выданная ей Мариинским высшим женским училищем в 1909 году. Сестра деда умерла от голода в блокадном Ленинграде и, вроде бы, похоронена на Пискаревским кладбище. Так что похоже, что дед таки родился в Вильнюсе и врядли он, рожденный в 1895 году, умудрился к 1906 поменять свою фамилию. Да и от кого ему было тогда маскироваться? Прадед был по рассказам деда рыбаком, а по четвергам ходил к городской главе в карты играть. Фото жены рыбака перед вами. Обратно к теме. Из всех книг, написанных дедом, у меня есть только две: одна написана в 1933 году с посвящением моей бабушке, эпиграф "Большевики должны овладеть техникой" Сталин. Вторая написана в эвакуации в 1943 году на заглавном листе надпись "Смерть немецким оккупантам!" От книг веет временем. Еще у меня есть брошюрка под названием Правила устройства водопроводной сети. Самое прикольное в ней то, что она принята Президиумом Постоянного Бюро Всесоюзных Водопроводных и Санитарно-Технических Съездов. Вот так и написано каждое слово с большой буквы. Вот кто-нибудь о подобном съезде слышал?

Я лично, если бы не имела брошюрки, то и не предполагала бы о существовании подобного.  С книгами деда связано и одно из моих,  я надеюсь, последних разочарований в стране развитой олигархической демократии (России). В то время я уже пару лет жила в Германии,  мне  было крайне неуютно, шел весьма болезненный процесс привыкания к чужой стране и немецкой ментальности, я безумно скучала по Москве, ее широким улицам, высоким домам, метро, по подругам. Все время находилась в борьбе сама с собой: доказывала, что приняла правильное решение об отъезде из страны, которую не считала своей родиной. Я родилась в СССР, а отнюдь не в возникшем на его обломках разбойничьем государстве, первым делом обобравшем все население страны и моментально взрастившем богачей в малиновых пиджаках  с золотыми канатами на шеях, с пальцами веером, убогим запасов слов и еще более убогим количеством серого вещества в их крепких головах. Когда страной фактически правят люди, имеющую одну извилину, и ту прямую, и находящуюся ниже пояса, то ловить в той стране нечего.  А в голову, как на зло, лезли только ностальгические воспоминания молодости. Вот находясь в таком раздрае,   как-то шаря по интернету,  вдруг наткнулась на информацию, что по заказу одного из московских академических институтов Правительство Москвы в 1997 году к 850-летию города переиздало много книг о Москве, в том числе и книгу деда "Москва в истории техники". Позвонила сестре в Москву, она, как и я, ни сном ни духом. Связалась с магазином, который продавал книгу,  взяла телефон замдиректора института. Передавать наш разговор нет буду. В стране воинствующего хамства ничего кроме хамства и ожидать нельзя. Я, верная своему характеру, настроилась на борьбу: позвонила в общество защиты авторских прав, проконсультировалась. Возмутил меня не только факт пиратского переиздания книги, но и вступление c послесловием к переизданию. Написаны, как мне сказал директор книжного магазина, мужем директриссы издательства. Народ руки грел на чужой интеллектуальной собственной по-семейному. Тон этих опусов такой снисходительно-презрительный к автору книги .  Если к тем книгам деда, которые у меня есть, вступления писали академики, то научной степени рецензента переиздания почему-то не приведено. Скорей всего его единственная степень по жизни - муж директриссы. Кончается послесловие призывом к тем, кто проживал в Москве в предвоенное время, поделиться своими воспоминаниями. В 1997 году еще была жива моя мама, ее сестра до сих пор жива. Никто не счел нужным (хотя по закону об авторском праве были обязаны) не то что гонорар выплатить,  или согласовать опусы мужа с наследниками,  они даже не сообщили нам ничего. Борьбу я так и не начала: я не могла заниматься судами в Москве, находясь в 3000 км от нее, и уезжать надолго из Кельна тоже не могла. А сестра моя  родилась не в роддоме им. Клары Цеткин. Я долго переживала, что съела эту историю без борьбы. 1997 год был для нашей семьи тяжелым: я пахала, как проклятая, на собственной фирме по 12-14 часов в сутки,  разрывалась между таможней, выставками, перегово-рами и командировками, в которые часто таскала за собой и дочь. Строительный бум в Москве еще не наступил и доходы мои были крайне невилики. Если учесть расходы: детская поликлиника при администрации Президента для дочери, ее няня (я могла появиться дома с переговоров и в час ночи),  расходы на ее сад, то вобрез хватало на еду.  У мамы был рак, ей необходимо было постоянно принимать таблетки, которых по своим бесплатным рецептам она купить не могла. А в платных отделах их было навалом. Покупали, естественно, за деньги.  Гонорар нам тогда явно не помешал бы. Ну да что говорить...Пусть эта история останется на совести участников, хотя говорить об их совести  смешно. Акнигу эту,  как минимум, в одной из Московских гимназий используют как учебное пособие по Москвоведению.  Жалко что у меня ее нет.

Я хочу закончить первую часть своего повествования на позитивной ноте. Одним из любимых изречений моего деда было:" Думать в жизни надо всегда, даже когда на толчок садишься, а то испачкаться можно."