Авдотья Рязаночка

Отправить ссылку другу

Подарки (1)


Авдотья Рязаночка

49 лет    
Эстония

Вернись, лесной олень, по моему хотению...

Календарь

« Февраль 2015  
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
232425262728 

1021 вопрос дня   1029 вопрос дня   1030 вопрос дня   1033 вопрос дня   1034 вопрос дня   1035 вопрос дня   1036 вопрос дня   1040 вопрос дня   1049 вопрос дня   1072 вопрос дня   1093 вопрос дня   1175 вопрос дня   685 вопрос дня   715 вопрос дня   788 вопрос дня   796 вопрос дня   968 вопрос дня   970 вопрос дня   971 вопрос дня   974 вопрос дня   975 вопрос дня   976 вопрос дня   978 вопрос дня   979 вопрос дня   983 вопрос дня   984 вопрос дня   985 вопрос дня   986 вопрос дня   987 вопрос дня   989 вопрос дня   990 вопрос дня   ангар для гидропланов   афоризмы   ботанический сад   война   выставка   глупости   город   грусть   дети   детство   дом   живопись   животные   жизнь   зима   искусство   история   кино   комнатные растения   космос   красота   кризис   культура   ликбез   литература   любовь   Лётная гавань   микроистория   мои опыты в прозе   мои стихи   мой город   море   мудрость   музыка   ненужные вещи   новости   Новый год   одиночество   осень   переход на евро   песня   писанина - ответы на вопросы дня   писанина - тветы на вопросы дня   поэзия   праздник   природа   прошлое   путешествия   радость   растения   рождество   Россия   Русь   семья   сказка   Skype   старые новогодние открытки   стихи   Таллинн   творчество   театр   фантастика   философия   фольклор   цветы   чудаки   Эстония: люди и события   Эстония   юмор  

28 Июня 2009 в 13:46

Сказка

                      Грантэста, или Человек, который искал бессмертие

                                              (по мотивам итальянской легенды)

 

   В одном итальянском городе много лет назад жил знаменитый ученый по прозвищу Грантэста, что означает “большая голова”. Не было такой науки, которую не изучил бы Грантэста. Он умел сосчитать все звезды на небе и знал, что находится в центре земли, он мог вылечить самую опасную лихорадку и прекрасно разбирался в драгоценных камнях, он писал и говорил на сорока языках и никогда не делал ошибок. Грантэста умел получать все из ничего и обращать все в ничто. Для него не было тайн ни на земле, ни в воде, ни в воздухе. Все книги того времени прочитал Грантэста и сам написал десятки книг.

 

  Но жил Грантэста одиноко и скромно, в маленькой и сырой комнате, заваленной книгами и рукописями, колбами и ретортами, морскими картами и чучелами редкостных животных. Иногда неделями не выходил Грантэста из своей каморки; проводя время за сложнейшими опытами, он забывал поесть, копаясь в книгах, терял счет дням, и лишь для астрономических наблюдений  он открывал окно и впускал в пыльную и душную комнату поток свежего воздуха.

  Был Грантэста еще не стар, лет сорок всего прожил он на белом свете, но любой, взглянув на него, подумал бы, что перед ним глубокий старик. Грантэста не стриг волос, не брил бороды и никогда не снимал своего страшного черного балахона, изъеденного кислотами и протертого до дыр. От ядовитых паров глаза его слезились, а голос огрубел и охрип, от долгого сидения за книгами сгорбилась спина. Никогда не улыбался Грантэста, никогда не слышали от него жители города ласкового и доброго слова.

 

  Матери пугали именем Грантэсты своих малюток, когда он выходил, в страхе прятались по углам все собаки и кошки, а мальчишки бегали за ним по улицам и бросали в него комья грязи. Но Грантэста ничего не замечал, он вечно думал о своем, и ничто его не волновало. Так жил бы он до самой смерти, если бы однажды…

  Грантэста возвращался из книжной лавки, неся под мышкой тяжелый фолиант. Проходя по площади, он услышал звонкий смех, и неожиданно для самого себя он повернул голову и увидел у фонтана красивого юношу, обнимавшего за талию юную девушку, свежую, как роза.

- Ха-ха-ха, - смеялся юноша. - Ты только посмотри на это чудище, моя дорогая! Ну и пугало!

- Что ты, что ты, - испуганно заговорила красавица. - Ведь это Грантэста, и если он услышал тебя, нам несдобровать. Говорят, он волшебник, еще превратит нас в собак или мышей!

- Ну, ты станешь очаровательной мышкой, дорогая, а значит, бояться нечего. К тому же мне кажется, что этот ходячий труп уже давно ни на что не годится.

Грантэста подошел к парочке и, щуря слезящиеся глаза, прохрипел:

- Я великий ученый, молокосос, и если я захочу, ты навсегда исчезнешь вместе со своей девушкой!

- Ты, может быть, и правда великий ученый, но одно я знаю точно: ты дурак, хоть тебя и прозвали Грантэстой. Я гожусь тебе в сыновья, но лучше тебя знаю и жизнь и людей. Весь мир - мой! - отвечал ему юноша.

- Что же ты знаешь об этом мире? Знаешь ли ты, сколько звезд на небе?

- Нет, не знаю. А ты знаешь, как они прекрасны, эти звезды?

- Знаешь ли ты, как получить золото из меди и алмазы из пыли и стать самым богатым на свете?

- Нет, не знаю, Грантэста. Да мне и незачем это знать. Я ведь и так богат. Вот мое сокровище, - и юноша посмотрел на свою возлюбленную.

- Так я и думал. Ты не знаешь ничего и еще смеешь смеяться надо мной, над самим Грантэстой!

- А ты знаешь все, но ты забыл одну простую истину. И ты, и я, и она, мы все когда-нибудь умрем. О чем будешь ты, Грантэста, вспоминать в свой последний час? О том, сколько на небе звезд? Или о том, сколько толстых и глупых книг ты прочел? Зачем тогда нужны тебе все эти знания, все эти науки? Любил ли ты кого-нибудь? Любил ли кто тебя, о великий ученый? А я вот вспомню, как целовал свою возлюбленную и как сияли ее глаза, и умру счастливым, - сказал Поэт, ибо юноша тот был Поэтом, и ушел, держа за руку свою подругу.

  Грантэста тоже поплелся домой, в свою каморку, и в голове у него все звучали слова юноши: “И ты, и я, и она, мы все когда-нибудь умрем”.

“Смерть, - думал Грантэста. - Как же я забыл о ней? Смерть… Когда она придет? Вначале люди стареют, потом болеют и умирают. А я? Я уже стар? Здоров ли я? А вдруг я скоро умру? Действительно, зачем же я столько сил потратил на ученье и науки, если и я, и какой-нибудь ничтожный глупец вроде этого мальчишки, мы оба умрем. Нет, это несправедливо”.

  Грантэста пришел в свою комнату, и, желая знать, молод он еще или стар, принялся искать зеркало, но не найдя, взял запаянную реторту с ртутью и посмотрел на свое отражение. “ О боже, да я совсем старик!” - воскликнул он в ужасе.

  Грантэста вспомнил, что ему, должно быть, около сорока лет. “Отчего же я так стар?” - думал он. - Сорок - возраст зрелости, а я выгляжу просто страшно. И как это я не глядел в зеркало столько лет”. Грантэста принялся приводить себя в порядок. Он ужаснулся и своей бороде, и своему балахону. Порывшись в углу, он нашел бархатный костюм, который носил еще в молодости студентом, и попробовал надеть его. Но сгнивший от сырости бархат разорвался по швам. В отчаянии Грантэста стал швырять все, что попадется под руку, опрокинул жаровню с углями, и вскоре его жилище наполнилось смрадом от тлеющих тряпок, так что он уж и сам не мог больше в нем оставаться, и он, зажав нос,   бросился вон на улицу.

  Грантэста побежал к цирюльнику, а оттуда к портному, а от него к сапожнику, а потом, купив в лавке наилучшего мыла и даже флакончик розового масла, отправился в городские бани, и уж оттуда вышел совсем другим человеком.

  Грантэста шел по улице. Солнце заходило, окрасив небо в закатные краски, воздух становился прохладнее, и девушки приветливо улыбались, увидев красивого мужчину, благоухающего, как розовый куст, и одетого в самый лучший костюм, какой только можно себе представить.

  Но Грантэста по-прежнему был мрачен, ведь мысль о смерти не покидала его ни на минуту.

  Войдя в свою каморку, он открыл окно, залил водой тлевшие на полу лохмотья, и, сев но подоконник, стал смотреть в небо, где уже загорались первые звезды.

  “Как они прекрасны, оказывается, эти звезды. Всю жизнь я бы мог так вот сидеть на подоконнике и смотреть на ночное небо. Жизнь… А смерть, смерть?!” - и Грантэста разрыдался. Так просидел он всю ночь, не в силах успокоиться и уснуть. “Не может быть, - думал он, - чтобы никого до меня не волновала мысль о смерти. Были и до меня великие ученые и великие врачи. Должен же существовать какой-то способ избавиться от смерти”.

  Утром Грантэста вышел на улицу и отправился в университетскую библиотеку, чтобы найти в книгах что-нибудь о бессмертии.

  Смотритель встретил его с поклоном.

- Что вы желаете, сударь? Какие вам надобны книги?

- Да ты что, не узнаешь меня, Антонио? Это же я, Грантэста!

- Грантэста? Не смейтесь надо мною, сударь, я глуховат, не скрою, но вижу еще хорошо. Грантэста - почтенный старец и великий ученый, а вы еще молодой человек, и встречаю я вас впервые.

  Грантэста не стал спорить и попросил помочь ему найти какую-нибудь книгу о смерти и бессмертии. Весь день просидел Грантэста в библиотеке. Он узнал, что такое смерть и чем смерть внезапная отличается от смерти неожиданной, узнал, в какое время дня и в какой день недели обычно умирают, он прочитал о смертях многих выдающихся людей и о том, как у одной женщины умерло десять мужей один за другим, и о том он прочитал, как принимают живых за умерших и умерших за живых, и о том, как делать гробы и какое дерево для этой цели наилучшее в мире, нашел книгу о бальзамировании трупов и об изготовлении памятников для усопших, но о бессмертии не было ничего.

  Расстроившись, ушел он из библиотеки и долго бродил по улицам, пока не наткнулся на книгоношу. “Покупайте книги! Книги обо всем на свете, старые и новые, на восьми языках!” - кричал книгоноша. Грантэста порылся в его книгах и нашел одну маленькую и очень старую, которая называлась “Как стать бессмертным”. Обрадовался Грантэста, дал недоумевающему торговцу кучу золотых монет и поспешил домой, чтобы прочесть все о бессмертии.

 

    Наутро Грантэста собрался в дорогу. Городские часы еще только пробили восемь, а Грантэста уже был далеко от города. Он шел бодро и весело, и путь его лежал к горе бессмертия, о которой прочитал он в купленной книге.

Много месяцев провел Грантэста в поисках волшебной горы, пока наконец дорога не привела его в маленькое селение в горах. Был уже вечер, и Грантэста попросился на ночлег к одной бедной вдове.

  Он сидел у огня, и в тысячный раз достав из сумки драгоценную книгу, смотрел на изображение горы бессмертия.

  Женщина качала на руках ребенка и пела грустную песню. Слезы капали у нее из глаз.

- Отчего ты плачешь и песня твоя так грустна? - спросил Грантэста.

- Мой ребенок болен. Уже много месяцев он угасает, и, чует мое сердце, скоро он отправится вслед за своим отцом.

- Не печалься, женщина. Знаешь ли ты, что я великий ученый и искусный лекарь Грантэста? Давай, я посмотрю твоего ребенка и попробую его вылечить.

  Обрадовалась женщина, а Грантэста приложил ухо к груди мальчика и вскоре спокойно сказал:

- Я знаю эту болезнь, нет ничего легче, чем вылечить ее. А что это ты привязала на шею своему ребенку?

- Это пучок перьев бессмертных орлов, я собрала их высоко в горах. Люди говорят, что они излечивают от всех болезней.

- Что это за бессмертные орлы?

- Они живут на горе бессмертия, там, далеко, за этими высокими хребтами, что видны из нашего окна. Их никто никогда не видел, а вот перья иногда находят люди.

- Гора бессмертия? И ты молчала, жалкая нищенка, я уже много месяцев ее ищу!

И сорвав с шеи ребенка пучок перьев, Грантэста бросился в горы.

- Постой, постой, а как же мой мальчик? Ведь ты обещал его вылечить! Он же умрет! - кричала женщина.

- Умрет, умрет! - вторило ей горное эхо.

  Грантэста карабкался вверх на скалы, срывался в трещины, но все двигался и двигался вперед к заветной цели. Наконец он добрался до горы, похожей на рисунок в его книге. Он увидел гнездо с птенцами и стал ждать, когда появятся их родители.

Вскоре прилетел могучий и страшный орел.

- Кто ты и что делаешь здесь, у моего гнезда? - спросил орел у Грантэсты.

- Я ищу гору бессмертия. Не твои ли это перья? - и Грантэста показал орлу пучок перьев.

- Да, перья эти мои, и гора бессмертия - эта гора. Если ты пришел сюда с миром и один, оставайся и живи здесь с нами. Теперь и ты будешь бессмертен, как и мы, - сказал орел.

  И Грантэста поселился на горе бессмертия. Он пил воду из родника, ел коренья и дикие травы и чувствовал себя самым счастливым на свете. Иногда он читал свою драгоценную книгу, много размышлял о вечности и беседовал с орлами.

- Только став бессмертным, я понял, что такое счастье. Теперь весь мир - мой!

- Весь мир? Но только на горе бессмертия мы бессмертны, человек. Поэтому мы и не летаем далеко, хотя можем облететь весь мир, такие у нас сильные крылья, - сказал один из орлов Грантэсте.

Но вдруг небо потемнело, горы затряслись, и раздался страшный крик.

- Прячьтесь, прячьтесь, - забеспокоились орлы, закрывая крыльями своих птенцов.

  Грантэста не успел спрятаться и увидел, как с неба опустилось на гору огромное чудовище, похожее одновременно на слона, змею и птицу, взяло в свою пасть с земли крохотную песчинку и улетело со страшным шумом.

- Что это было? - спросил Грантэста у орлов.

- Ах, - ответил один из них, -  это посланец времени. Один раз в миллион лет он прилетает сюда, берет одну песчинку и куда-то ее уносит. Когда он перенесет по песчинке всю нашу гору, мы умрем.

- Умрете? Но вы же бессмертны?

- Конечно, бессмертны. Представь, сколько лет пройдет, прежде чем исчезнет наша гора.

- Нет, это не бессмертие, если ты все равно умрешь, пусть даже через миллион миллионов лет. Мне нужно настоящее бессмертие, я должен знать, что никогда, никогда не умру. В моей книге есть еще рассказ о волшебном озере. Пойду искать его. Может, там настоящее бессмертие, - сказал Грантэста, и, взяв узелок, снова отправился в путь.

  И вот однажды Грантэста заблудился в лесу. Увидев вдали огонек, он пошел на свет и вскоре он оказался у маленькой хижины дровосека. Грантэста постучал, и дверь ему открыла невысокая и скромно одетая девушка. Она пустила Грантэсту на ночлег.

- Отец уехал в город продавать дрова, а я осталась одна, - сказала она Грантэсте.

- Ты не боишься?

- Зверей я не боюсь, они меня не обидят. А вот люди - другое дело. Хотя в наших краях никого не бывает.

- А я?

- Тебе я верю, незнакомец. Ты такой умный и красивый, и, наверное, многое повидал на свете. А я вот нигде кроме нашего городка  и не была.

- Хочешь, я расскажу тебе о разных далеких странах, об удивительных местах?

- Конечно, хочу. Расскажи.

  И Грантэста принялся рассказывать. Девушка слушала его как зачарованная. Всю ночь напролет говорили они. Девушка понравилась Грантэсте, и Грантэста понравился девушке.

  Обнял ее Грантэста и принялся целовать, а глаза ее сияли. “ Так вот о чем сказал тот нахальный мальчишка, - подумал Грантэста, - вот что такое эта самая любовь, о которой столько говорят люди!”

- Ты ведь не уйдешь теперь? - спросила девушка утром, вставая с постели. - Я полюбила тебя с первого взгляда и отдала тебе все, что имела.

- Нет, - ответил, одеваясь, Грантэста.

- Возьми это на счастье, - и девушка протянула ему маленький дубовый листик, который, казалось, был сделан из чистого золота и ярко блестел в утренних лучах солнца.

- Что это такое? - спросил Грантэста.

- Это лист от бессмертного дуба. Дуб этот растет далеко за лесами, на берегу озера бессмертия, но иногда осенью ветер приносит сюда золотые листья. У нас люди верят, что они приносят счастье.

- Озеро бессмертия? Так что же ты раньше не сказала мне о нем, глупая девчонка? Я много дней ищу это озеро! Где моя сумка?

  Грантэста побежал прочь от маленькой хижины дровосека. Девушка стояла на пороге и кричала ему вслед:

- Вернись, вернись, мой любимый! Куда же ты? Как же я останусь без тебя? Что я скажу своему отцу? Я ведь без тебя умру!

- Умру, умру! - отвечало ей лесное эхо.

  Грантэста продирался сквозь густые деревья; изорвав в клочья одежду и едва не выколов глаза, он все шел и шел к заветной цели. Наконец он вышел на берег какого-то озера и крепко зажмурил глаза: на берегу, блестя на солнце, стоял золотой дуб.

Грантэста спросил:

- Не твой ли это листочек и не ты ли бессмертный дуб?

- Да, - отвечал дуб, - это мой листочек, а перед тобой озеро бессмертия. Если ты пришел сюда с миром и один, оставайся и живи здесь. Теперь и ты будешь бессмертен, как и я.

  И Грантэста поселился на берегу озера. Он ел лесные ягоды, пил озерную воду и был очень счастлив. Он уже потерял счет дням, но однажды дуб задрожал, и зазвенели все его золотые листья. Налетел сильный ветер, прогремел страшный гром.

- Прячься, прячься, человек, - сказал дуб Грантэсте.

  Грантэста влез в нору лесного зверя и просидел там несколько минут. Когда все успокоилось и он вылез наружу, то увидел, что дуб почти голый, а его золотые листочки ветер несет куда-то вдаль.

- Это был посланец времени? - догадавшись, с ужасом спросил Грантэста.

-Да, это был посланец времени. Один раз в миллион лет он прилетает сюда и выпивает одну каплю воды из озера. Когда он выпьет всю воду, я умру.

- Проклятье, - закричал Грантэста, - что же мне делать теперь? В книге говорится еще только о королевстве фей, но туда не ведут дороги! Как же мне стать бессмертным? О горе, горе мне!

  И Грантэста долго бежал по лесу, пока силы не покинули его, и он упал в изнеможении на траву.

  Очнувшись, он обнаружил, что потерял свою единственную драгоценность - книгу о том, как стать бессмертным. Он умылся из ручья и присел на камне, обдумывая, что же ему делать дальше.

И вдруг за спиной он услышал нежный женский голос. “Грантэста, Грантэста, оглянись!” - звал его кто-то. Грантэста оглянулся и увидел женщину необычайной красоты в сияющих одеждах.

- Я узнала о тебе, Грантэста, о том, как ты искал бессмертие и не нашел его. Ты - великий ученый, и ты, конечно, заслуживаешь того, чтобы жить вечно. Я -  королева фей, и я возьму тебя в свое королевство. Там я открою тебе все тайны мироздания. Ты станешь моим мужем и королем, и вместе мы будем жить вечно, не старея.

- Это все сон, ведь так? - спросил Грантэста.

- Нет, Грантэста, это не сон. Полетим со мной в мое царство. Не бойся, посланец времени не прилетает к нам никогда. Он властелин земли, а мы живем на небе.

Фея взяла Грантэсту за руку, и он почувствовал, как ноги его отрываются от земли и он летит в небо все выше и выше.

  Так Грантэста обрел бессмертие. Дни летели за днями, а счастье все не кончалось. Грантэста проводил все время с королевой фей, он пил необыкновенные напитки и ел чудесные кушанья, научился всем видам волшебства и узнал все тайны мироздания. Он жил теперь в великолепном дворце, где его окружали золото, алмазы и изумруды. День и ночь сладко пели ему красавицы-феи, день и ночь танцевали они для него самые изумительные танцы.

  Но Грантэста тосковал о земле. Он сказал о своей тоске королеве.

- Хорошо, мой милый, я дам тебе посмотреть на землю одним глазком. Только как бы не пришлось тебе пожалеть.

- Нет, нет, я не буду жалеть. Я так хочу узнать, что там делается внизу.

  Фея подвела его к подзорной трубе, направленной не вверх, а вниз, на землю, и Грантэста заглянул в нее.

Он увидел, как хоронят маленького мальчика, как плачет над могилой его мать, одетая в черное.

- Кто эти люди? - спросил он у феи.

- Не узнаешь? Это тот мальчик, которого ты обещал вылечить и бросил, он умер, и мать его теперь безутешна. Посмотри еще раз.

  Грантэста увидел, как рыбаки вытаскивают сеть и в ужасе находят в ней утопленницу. Тело ее было страшно обезображено, и лицо изъедено рыбами.

- О боже мой! - воскликнул он. - Кто эта несчастная женщина?

- Не узнаешь? Это та девушка, которую ты обесчестил в хижине дровосека и покинул. Она забеременела, и отец выгнал ее, опозоренную, из дома. Долго скиталась она, разыскивая тебя, и, не вынеся своего несчастья, утопилась. Ты все еще тоскуешь о земле?

- Нет, - сказал Грантэста.

  Сколько прошло лет или веков, трудно сказать, ведь в королевстве фей все живут вечно, и никто не дорожит временем. Но только Грантэсте захотелось все же побывать на земле и похвастаться своим бессмертием. Ведь когда все кругом бессмертны, что проку в твоем бессмертии? Другое дело, когда все смертны, а бессмертен лишь ты один.

- Хорошо, - сказала в ответ на его просьбу королева фей. Я дам тебе волшебного коня, и ты сможешь побывать на земле. Но только помни: для тебя словно один миг пролетел, а там прошло уже много лет. И еще помни, что тебе нельзя спускаться с коня и касаться ногой земли.

- Я буду помнить! - воскликнул Грантэста и поскакал на волшебном коне вниз на землю.

  Мелькали страны и города, реки и леса. Грантэста не узнавал земли. И дома теперь строили по-другому, и одевались люди иначе. Наконец добрался он до своего родного города. Он остановился на главной площади и увидел какого-то человека.

- Эй ты, поди сюда, - приказал Грантэста.

- Что угодно, сударь? - спросил мужчина.

- Скажи мне, знаешь ли ты имя славного Грантэсты, великого ученого, который жил некогда в этом городе?

- Нет, сударь, я никогда не слышал этого имени. Эй, люди, тут спрашивают о каком-то Грантэсте? Кто-нибудь знает?

“Грантэста, Грантэста?” - в недоумении пожимали плечами мужчины, женщины, дети.

- Не знаем мы никакого Грантэсты, - проговорила одна женщина, - никакого великого ученого. А вот великий поэт у нас жил, сударь. Вот, видите, памятник поставили ему на нашей площади. Он писал стихи о своей возлюбленной, и уже многие века читают их люди и восхищаются ими.

  Грантэста подъехал к памятнику и, вглядевшись, узнал черты того юноши, который однажды смеялся над Грантэстой на этой самой площади, когда на месте памятника был фонтан.

- Я знаю о Грантэсте, - вышел из толпы, опираясь на клюку, дряхлый старик. - Я слышал от деда, а тот от своего деда, а тот от своего, что жил в нашем городе ученый по прозвищу Грантэста. Только он ничем не был замечателен. Никого он не любил, кроме самого себя, тщеславный гордец. Он презирал людей и был ими заслуженно забыт.

- Глупый старик! Знаешь ли ты, что он искал и обрел бессмертие!

- Бессмертие? Он давно умер, а вот имя Поэта живет в наших сердцах.

- Врешь, старик! Это я бессмертен, бессмертен!

Грантэста, забыв о запрете, соскочил с коня.

  И в тот миг, когда нога его коснулась земли, он умер, тело его рассыпалось в пыль, а ветер подхватил ее и понес по земле все дальше и дальше от города.

 

 

Категория записи: Искусство и культура

27 Июня 2009 в 00:58

Давай улыбнёмся! Котёночек

 

                                        Котёночек 

 

      Ты из Дикого Леса, Дикая Тварь, чего тебе надобно здесь?                                                                     

                                                  Редьярд Киплинг                                                                                                                                                                                                                                    

 

   Черт, он опять нагадил в мои тапочки! Ну и вонь, просто мутит! Пойду замочу их в ванной. Это уже не в первый раз. А в воскресенье он напустил лужу под холодильником. Не нравится, что я кормлю его этой пищщей, знаете, эта мерзость, кошачьи консервы. Раньше он и не взглянул бы на них, а теперь ничего, жрет. Смотреть противно, как он давится этой коричневой жижей. В них и мяса то всего четыре  процента, во всяком случае, так написано на этикетке. Да что поделаешь, теперь у него желудок-то уже не тот, что прежде, когда он кости грыз за милую душу, как волк какой-нибудь.

 

  Разве думал он, что и его век кончится? Только мне кажется, так просто он не уйдет, нет. Думаете, они ничего не понимают? Это ваши паршивые собачонки и блохастые кошечки ничего не понимают. Мой-то не чета вашим. Нет, так просто он не уйдет, это точно. За нынешнее лето он сильно ослаб, на кровать с трудом залезает. И все смотрит на меня, зараза, смотрит. Он по-своему любит меня,   не случайно он меня одного и оставил при себе. Я ведь вроде как замешан в его делишках. Да и я к нему привык, мне будто и жаль, что он сдохнет, черт, еще бы, он и я - разве можно как-то по-другому? Нет, конечно, один он не уйдет, он и меня прихватит. Куда? Да на тот свет, или как там его называют. Может, это для нас тот свет, а для него самый что ни на есть этот.

  Не знаю, боится он или нет, но он ослаб. Попробовать, может, самому от него избавиться, не ждать, когда подохнет? Ну уж нет, хватит с меня прошлого раза, тогда, когда мы с ним того лысого бомжа… Я уж и веревку приготовил. Думал, подойду незаметно, петлю накину - и конец. Он нажрался мяса, развалился на своем любимом месте, в кресле, где раньше частенько моя старуха сиживала по вечерам с каким-нибудь вязаньем. Мне показалось, спит он, в отключке, глаза закатил, лапы подрагивают. Только наклонился над ним с петлей, а он как вскочит да как вцепится мне в ногу! Да, здоровенный кусок мяса он тогда вырвал у меня из ляжки. Рисковать не стану, тело - да бог с ним, а если глаза выест?

  А ведь такой тихий был котеночек, когда моя старуха его принесла. Вот, мол, внучечке поиграть. Ласковый был, это правда. Девчонка-то его с рук не спускала, все Пушок да Пушок. Бантик розовый ему на шею привязывала, смех! Ты, говорит, мой зайчик, кисонька и всякое такое. Ну, я, конечно, терпеть не мог этих чертовых кошек, да только старуха пристала, внучечке, дескать, радость, жалко ребенка. Уговорила, словом. Да и мне девчонку было жалко, разве она виновата? Я ее сразу как-то принял, хоть и не видел до похорон. Конечно, ее мамаша пришила по пьянке нашего Сашку, все-таки Сашка, какой ни был, а сын, родная кровь. Я старухе своей никогда этого не говорил, но мне почему-то казалось, что смахивает девчонка на него, кто знает, мать-то гулящая была, но мне казалось, точно от него она, от Сашки, стало быть, и вправду внучка. А когда после похорон и суда Ленкина родня брать девчонку отказалась, моя-то и заладила, возьмем да возьмем, Ленка-то, оказалось, расписана с Сашкой была. Ну и взяли. Она вначале дичилась, а потом ничего, дедушка да бабушка. Ну я и растаял. А как котеночка взяли, так и совсем она отошла.

  Ну что ж, поставили ему в туалете лоток, чтобы он туда гадил, тварь, старуха все за рыбой ему на рынок ходила. Ну, а он, конечно, давай  в ботинки писать, обои  драть и диван, который я со своей последней получки купил, перед выходом на пенсию, такое уж их кошачье дело. Утопить бы его еще тогда, да разве ж они бы мне дали? Подняли бы визг да плач, а я этого не люблю. Я ж тогда не знал, что мне придется до самой смерти за ним мочу выливать да корм ему добывать.

  Ел-то он всегда много. Старуха бывало принесет минтая килограмма полтора, отварит, так он за два дня и сожрет. И стал сразу расти да толстеть. А уж воды сколько пил, только нальешь в миску, а он уж вылакал и орет, еще, мол, наливай. Орал он и тогда уже будь здоров. Это сейчас он притих, помалкивает. Старуха все смеялась, голосистый, дескать, котеночек попался.

  У нас квартира-то на окраине, за нашим микрорайоном лес и речушка небольшая, ну, летом, известное дело, ребятишки в речку, в грязи бултыхаться. Наша-то одна никуда не ходила, подружек еще не было у нее, только три месяца и прошло, как мы ее взяли. В том году в сентябре должна она была в первый класс пойти. Ну и как-то в самом конце августа день выдался жаркий, старуха моя и потащила нас гулять, дескать, ребенку надо чистый воздух и всякое такое. А девчонка и выдумала котеночка с собой прихватить в корзинке. Дошли до речки, а моя старуха заныла: в лес да в лес, грибы искать. Какие там грибы, все истоптано да загажено. Ну я спорить не стал, потащились к лесу. А котенок-то сперва тихонько сидел, ни пискнул ни разу, а как в лес-то вошли, так уши прижал и давай не то выть, не то ворчать как-то по-дикому. Хвост распушил, глазищи огромные. Внучка его давай гладить, не бойся, мол, кисонька.

  Пришли на какую-то полянку, старуха трухлявые сыроежки в пакет набирает, а девчонка удумала кота на дерево посадить, там на краю поляны дерево старое росло, а что за дерево, . черт его знает. Оно и сейчас у меня перед глазами, проклятое. И вот что вам скажу: ни до того, ни после не видывал я таких деревьев. Вроде как и неживое оно было, огромное, черное все, ветки кривые, толстые, а листьев почти и нет.

  Ну и этот придурок, котеночек-то, как полез на это дерево, все вверх да вверх, да так быстро, словно всю жизнь по деревьям лазал. Внучка прямо рот открыла от удивления. Долез он до самой верхушки, мы стоим, головы задрав, да на него пялимся. А он тут понял, что обратно не знает, как ему слезть. Вцепился в ветку и давай орать. Тут и внучка заревела. Бабка на меня наседает, сними да сними, а как я сниму, дерево-то высоченное. Я говорю, подождем, никуда не денется, поорет немного, а потом сам сообразит, как ему спуститься. Ждали мы час, два, три, надоело мне да и есть захотелось. А он все орал, потом уж охрип и так все и сидел на ветке.

   Делать нечего, пошли домой. Девчонка  дома разнылась: не буду, мол, есть, там котеночек в лесу с голоду помрет, да как он будет ночью там один на дереве сидеть. Старуха завернула мне в газету пару ломтей колбасы и погнала меня в лес за этим проклятым котом, иди, говорит. Может, на колбасу выманишь его с дерева. Неохота мне было тащиться, да делать нечего, баба бы покою не дала.

  Прихожу на ту поляну, голову задрал, смотрю на дерево - нет моего кота. Видать, слез. Глядь, а он на другом краю поляны сидит в траве и на меня, зараза, смотрит, да нехорошо как-то смотрит. Достал я колбасу, подзываю его кис-кис-кис, а сам к нему иду потихоньку. Тут он будто бы пропал куда-то. Что за черт, думаю,   а он на дереве, на самой верхушке, на ветке качается. Почудилось мне, что +ли, что он в траве-то был? Не мог же он так быстро снова на дерево залезть? Иду к дереву с колбасой, а его вроде уж и нет там. Слышу, мяукает сзади меня. Повернулся, а он на поваленной березе когти точит. Подхожу к березе - опять пропал. Тут

мне как-то тоскливо стало на сердце, словно что-то давит на грудь. Повернулся к дереву - а он опять там, на ветке, облизывается. Надоела мне вся эта чертовщина, швырнул я колбасу под дерево и пошел домой. Только когда уходил с поляны, показалось мне, будто в кустах что-то большое возится, собака, что ли, черное такое и лохматое..

  И на следующий день послали меня мои бабы в лес за проклятым котенком. А у меня и ноги не идут, боязно. Им-то я ничего не сказал. Пришел на поляну, слышу, что-то в траве шуршит. Подбежал - котенок. Я его хотел схватить, заразу, а он так легонечко шмыг из-под руки и давай носиться в траве, а трава высокая, потом его в кусты понесло. Я  наклоняюсь, вроде уж и касаюсь его шерсти рукой, хочу схватить, а он опять шмыг, да так быстро. Короче, исколол все руки, чуть глазом на ветку не напоролся. Оставил я ему под деревом на том же месте еду, а вчерашней колбасы там уже не было. Съел, стало быть, а может, та собака сожрала, что возилась в кустах.

  На следующий день нам с утра было не до кота - 1 сентября. Внучка тоже вроде про него забыла, все ж таки первый раз в первый класс. Я, говорит, бабушка и дедушка, буду только пятерки вам носить из школы. Не знала, сердечная, что недолго ей придется в школу-то ходить… Днем, после обеда, моя старуха сама решила пойти кота ловить, ты, говорит, ни на что не годен, котенка поймать не смог. Ну и пошли они с внучкой. И принесли, поймали. Правда, покусал он старухе руки и внучку тоже царапнул.

  И с того времени словно подменили кота. Не знаю, что он в этом лесу увидел или кого, или что вроде узнал, только перестал он нас, людей, за людей считать. Все также жрал да пил из наших рук, но только все смотрел как-то странно, да и орал как-то по-другому. Старуха как будто и не замечала ничего, а внучка один раз и говорит: “Деда, а может, это не наш котеночек, а чужой? У нашего вроде не было раньше на горле такого черного пятна”. Я посмотрел - и впрямь пятно на горле. Надо было бы мне еще тогда его, поганца, придушить…

  А через месяц… Он сначала решил от девчонки избавиться, понял, что она его раскусила. Старуха-то моя любительница была цветы всякие разводить, без конца их поливала да пересаживала. А кот повадился их обгрызать.  Вот как-то старуха привела внучечку из школы, накормила и потащилась к соседке с третьего этажа поболтать.  Девчонка потом в комнату пошла и вместо того чтобы уроки делать, окно открыла, стул подставила, забралась на него, и, свесившись через подоконник, принялась вниз смотреть, кто что во дворе делает и кто куда пошел. Любила она , сердечная, в окошко-то смотреть. Нравилось ей, что у нас восьмой этаж. Раньше-то с Ленкой они в хрущевке жили, на четвертом этаже. А кот запрыгнул на окно и давай какое-то растение обкусывать. Внучка на него прикрикнула и по голове его шлепнула. А он… Я уж старухе не стал говорить, на моих глазах все и случилось. Мне бы подбежать, может, я бы ее и спас… Только что-то нашло на меня, стоял на месте как приклееный. Короче, прыгнул он,   и… Мгновение всего - она и кричать-то не могла.   Закачалась она, как пьяная,   за раму ручонкой схватилась, в горле разорванном что-то булькает, у кота вся пасть в крови, я стою, как каменный, а она на моих глазах медленно так вываливается в окно, как кукла тряпичная…

  Старуху-то он без крови убрал, тихо, все ловко обставил. Кинулся ей в ноги, когда она с чайником горячим в руке от плиты к столу повернулась, да так все рассчитал, что на него ни капли не попало, а бабке-то моей обварило и грудь, и живот, и ноги все. Она после внучки совсем сдала.  Положили бабку в больницу с ожогом, да она там и померла. Сказали, почки отказали и сердце слабое. Остались мы с котом вдвоем.

  Я первое время и думать не смел, чтобы его извести. Это уж потом, когда того бомжа лысого мы доели, когда я тоже почувствовал, что мне теперь все равно, когда узнал я и вкус мяса человеческого и крови запах мне привычный стал, тогда я осмелел. Да он меня на место поставил, дал понять, кто главный.

  Первого-то он сантехника сожрал, месяца через два после старухиных похорон. Вызвал я сантехника - труба протекла на кухне. Пришел паренек молодой, чистенький такой, только из училища, видать, все сделал быстро. Вышел из кухни в коридор: “Все в порядке, отец”. Тут кот и появился. Паренек посмотрел удивленно: “Это что у вас, кот такой большой?” Тут он хвост распушил, заворчал, прыгнул…Как внучку его… Горло перегрыз… Я стою как столб… Гипноз это, что ли…

  Парнишку он съел один, я только расчленил его -  и в холодильник. Давал ему понемногу, грамм по триста в день. Вначале сырое, потом варил. Потом был дружок мой один, Семен, зашел на рыбалку меня позвать. Его и искать не стали, решили, что утонул или в лесу сгинул. Рыбак был и охотник заядлый, жил один. Сантехника-то милиция искала, приходил участковый, спрашивал. Я ему - был, мол, все сделал и ушел - а у самого по спине-то мурашки. В холодильнике еще кой-чего от паренька осталось и инструмент его на балконе у меня валялся. Да участковый быстро ушел. Я тогда еще боялся.

  Потом-то уж я сам стал, без кота… Словно говорил он мне, что делать. Кого ножом, кого топориком. Бомжей стал приглашать по вечерам, алкашей всяких. Позовешь, пойдем, мол, есть и выпивка и закуска. Попробовал мяса, и пошло-поехало. Какую-то особенную силу стал в себе чувствовать. Вроде и перестал о старухе и о внучечке думать. А однажды он позволил мне себя погладить маленько. Сверкнул глазищами и на колени мне вскочил. Я затрясся, а он как будто в самые мозги мне молча говорит, чтоб я не боялся его и чтоб гладил. И мурлыкал он тогда, как будто и вправду ничего не было этого и он просто…котеночек, клубком свернулся, теплый, пушистый, и мне с ним хорошо…Нет, один он не уйдет. Да и я без него не смогу. Как я без него… на кровать хочет запрыгнуть… пойду подсажу… старенький стал, как и я… лапы болят… бог с ними, с тапками, все равно им место на помойке… ляжем вместе…мурлычет…зайчик мой, Пушок…а-а-а-а-а-а!!!!

 

 

                                                               Авдотья Рязаночка

 

Категория записи: Юмор

25 Июня 2009 в 20:30

Давай улыбнёмся! Универсальный краситель

 

   Универсальный краситель

 

 

…Ирина Аркадьевна сидела в своем новом и еще не обжитом кабинете и не отвечала на звонки. Она плакала. А ведь совсем недавно ей казалось, что теперь-то все будет складываться очень хорошо…

…Он появился в их учреждении в понедельник после обеда.  Вежливый, в сером ладненьком костюмчике, к лацкану которого была прикреплена табличка с фотографией и именем, но прочитать, как его зовут, Ирина Аркадьевна не успела. Сейчас она, вспоминая тот день, могла бы поклясться, что он просто возник вдруг в их бухгалтерии. Она не слышала ни звука его шагов по коридору, ни скрипа открываемой двери. Он появился - и все. Его голубые глаза смотрели насмешливо и проницательно, его волосы были аккуратно причесаны, его ботинки были вычищены до блеска. А ведь на улице в тот день была страшная грязища после выпавшего и быстро растаявшего снежка.

Молодой человек держался очень уверенно. Он быстро проговорил обычную ерунду про совместную фирму и про презентацию замечательных товаров. Это  в их учреждении можно было услышать почти ежедневно от разного рода горемык, надеющихся всучить никому не нужные вещи. Ее коллеги даже не оторвались от своей работы. Но он так просто не сдался. Ирина Аркадьевна не успела и глазом моргнуть, как он выставил прямо на ее рабочий стол кучу каких-то коробок, тюбиков и флаконов. Голос у молодого человека был очень приятный, бархатистый и даже завораживающий. Но Ирина Аркадьевна не купила ни супер-клей, ни пятновыводитель, ни дорожную вешалку, ни реагирующий на свист брелок для ключей. Тогда он перешел к косметике. Из его бездонной сумки, словно из мешка Санта Клауса, появлялись кремы от целлюлита, пена для ванн, духи с на редкость неприятным запахом, лаки для ногтей ужасающих оттенков. Ирине Аркадьевне уже просто негде было работать, весь стол был завален  всей этой дребеденью. Она растерялась. И тут Леночка Лукина, первая красавица их учреждения,   сказала, лениво зевнув: “ Да не тратьте вы на нее свое время, что вы, не видите, что ли, женщина пожилая, косметикой не интересуется”.

Ирина Аркадьевна была просто вне себя. Первый раз в жизни она услышала про себя это страшное слово “пожилая”. “ Ну и гадина эта Лукина, - подумала она, - надо нарочно что-нибудь купить”.

- Я вот этот крем возьму и этот лак, - указала она на первое, что попалось под руку.

- Пожалуйста, пожалуйста, только это не крем, а краситель для волос, универсальный краситель “Витаколор”, цвет зависит от времени выдержки, пожалуйста, здесь подробная инструкция,   полностью закрасит седину, не портит волосы, прилагаются также защитные перчатки. Возьмете?

- Да-да, я же сказала, - рассеянно проговорила Ирина Аркадьевна, извлекая из кошелька деньги. Она уже жалела о том, что психанула и теперь придется расставаться с не такой уж и маленькой суммой.

- Благодарю вас, если понравится, я еще к вам буду заходить. В следующем месяце у нас будут скидки, сюрпризы и призы.

Молодой человек быстро собрал все свои товары и ушел. Остаток дня Ирина Аркадьевна дулась на Лукину и украдкой осматривала себя в зеркальце старой грязной пудреницы. “Действительно, вид неважный. Боже, и седых волос полно”. Она решила сегодня же вечером испробовать “Витаколор”.

Универсальный краситель оказался жутко вонючим. Ирина Аркадьевна чуть не задохнулась, размазывая эту отвратительную коричневую массу по своим жиденьким, с остатками “химии”, волосам. Она, конечно, не выдержала положенного по инструкции для получения темно-каштанового цвета получаса и смыла всю эту гадость минут через десять. “Наплевать, выброшенные деньги, - подумала она, - еще и воротник халата окрасился, вряд ли чем-то отстираешь этот “Витаколор”, лишь бы цвет получился не зеленый”.

Но цвет получился не зеленый. Когда волосы высохли, Ирина Аркадьевна посмотрела в зеркало и ахнула. Цвет был восхитительный, теплый, роскошный, волосы словно бы стали гуще и длиннее, легли красивыми волнами. “Лукина теперь от зависти лопнет”, - счастливо мечтала Ирина Аркадьевна, засыпая в своей одинокой постели. Ночью ей приснилось такое… Сплошная эротика какая-то… Ирина Аркадьевна даже на работу проспала, сладко досматривая свой сон.

Она вскочила в восемь, кое-как оделась и побежала на остановку. И конечно же ее автобус ушел прямо из-под носа. Она тряслась от холода: снова пошел снег. Вдруг около нее притормозило нечто большое, сверкающее, черное.

- Девушка, садитесь, подвезу, - приоткрыв дверь, сказал красивый упитанный водитель.

- Вы это мне? - удивилась Ирина Аркадьевна.

- Конечно вам, девушка. Холодно ведь, ножки, наверное, мерзнут.

- Да пошел ты! Еще издевается! - крикнула зло Ирина Аркадьевна и  отошла от края тротуара.

- Чудачка, но очень красивая, - и мужчина в роскошном авто захлопнул дверцу и уехал.

Ирина Аркадьевна втиснулась в автобус. Здесь ее ожидало еще несколько сюрпризов. Сначала сразу несколько мужчин, свернув газеты, порывались уступить ей место. Она вежливо отказалась. “Вот уже и место уступают. Старуха видно я совсем",   - грустно думала она, зажатая в углу около задней двери. И тут она почувствовала на своем теле чью-то руку. “Вор, карман ищет, наверное”, - испугалась она и закричала:

-Караул, грабят!

 Народ зашумел:

- Где! Держи!

- Сзади меня, граждане, в карман хотел залезть.  Я не могу повернуться, тесно.

Толпа исторгнула из себя красного как рак мужчину.

- А еще прилично одет, - проверяя содержимое карманов, ругалась Ирина Аркадьевна.

- Да я не вор, девушка, - оправдывался несчастный. -  Сам не знаю, что на меня нашло. Первый раз со мной такое. Извините. Уж очень вы хорошенькая…

И мнимый вор выскочил из автобуса, на ходу поднимая воротник пальто на свои пылающие уши. Ирина Аркадьевна растерялась.

На работе ее появление произвело целый фурор. Вся бухгалтерия охала и ахала:

- Это вы  лицо “Эвоном” или “Орифлеймом”, Ирина Аркадьевна?

- Вы в каком салоне прическу делали?

- Костюмчик, наверное, из бутика, вот что значит не с рынка одеться!

Ирина Аркадьевна ничего не понимала, но с удовольствием смотрела на поникшую и потускневшую Лукину.

Когда все утихли и занялись работой, она вышла в туалет, чтобы посмотреться в большое зеркало. “С ума сойти! Вот что значит волосы покрасить!” Из зеркала на нее смотрела моложавая, да нет, молодая, даже молоденькая женщина! Великолепные волосы! Фигура! А ведь еще вчера никакой фигуры не было! Ровный свежий персиковый цвет лица! Глаза! А видавший виды старый серый костюмчик словно бы неуловимо изменил очертания рукавов, карманов, лацканов, юбка укоротилась, обнажив стройные длинные ножки! Именно ножки! Ирина Аркадьевна, сияя, выплыла какой-то новой походкой в коридор и столкнулась нос к носу с директором. Тот остановился, оглядел ее с головы до ног и, поминутно откашливаясь, пробасил:

- Вы… кх-кх… кажется… в бухгалтерии… запамятовал ваше имя-отчество… кх-кх…

- В бухгалтерии, Зайцева Ирина Аркадьевна.

- Очень хорошо, Ирина Аркадьевна… кх-кх.. Зайцева, значит… кх-кх… очень хорошо… в бухгалтерии… кх-кх…

Ирина Аркадьевна пошла на свое рабочее место, так и не поняв, что хорошо: то, что она в бухгалтерии, что она Зайцева или что Ирина Аркадьевна?  Но вскоре она это узнала.

К концу недели она уже была любовницей директора, к концу месяца его  замом.  Ее закружила какая-то дьявольская карусель ресторанов, презентаций, салонов красоты, дорогих магазинов. И ей уже казалось, что она всегда так жила. Ирина Аркадьевна быстро привыкла к комфорту, к хорошей еде, к роскошной одежде.

Месяца через полтора, глянув в зеркало, она заметила что-то белое в волосах. “Ниточка, что ли, или кремом случайно мазанула, - засуетилась она, раздвигая пальцами волосы на виске. - О боже, седой волос! Надо красить. Завтра обязательно зайду к своему парикмахеру”. Наутро ей показалось, что седины прибавилось, да и кожа как-то обвисла, глаза потускнели. Купленные в бутике брюки не сошлись в талии. Ирина Аркадьевна запаниковала. Она провела полдня в салоне красоты, но прежнего эффекта уже не было. На следующий день директор не остался у нее ночевать, дежурно чмокнул ее в щечку и суетливо засобирался домой, сославшись на усталость. Утром, умываясь, она обнаружила, что он забрал свою зубную щетку и бритву. Через неделю на совещании он устроил ей страшный разнос. В учреждении стали поговаривать о ее снятии…

… Ирина Аркадьевна сидела в своем новом и еще не обжитом кабинете и не отвечала на звонки. Она плакала. А ведь совсем недавно ей казалось, что теперь-то все будет складываться очень хорошо…

И вдруг перед ней опять как-то внезапно возник тот самый молодой человек, который продал ей проклятый “Витаколор”.

- Плачете, Ирина Аркадьевна? Значит, я вовремя. Понравился вам наш универсальный краситель? Какой эффект! Вот и кабинетик у вас теперь отдельный, и зарплатка хорошая. Одна беда: растут волосики, дорогая Ириночка Аркадьевна. Так что красить надо часто, чтобы все было безукоризненно. Ну что, будем договорчик подписывать.

- Какой еще договор? - в недоумении посмотрела на него Ирина Аркадьевна.

- Как какой? Вы что, так ничего и не поняли? Как же вы думаете, все это просто так, косметика-парфюмерия? У нас же фирма солидная! Мы вам, а вы, соответственно, нам. Или вы хотите в прежнее состояние вернуться? Что ж, место ваше еще никем не занято.

- Откуда вы знаете?

- А я все знаю. Времени у меня мало, мне еще к десяти постоянным клиентам надо успеть. Вот бумаги. Здесь ваша карьера вся расписана по годам, куда и когда вас будут назначать. Здесь координаты наших агентов, контактные телефоны, адреса. Будете выполнять все их указания. Никакой самодеятельности! У нас на вас большие виды. Возможен даже министерский портфель. И не расслабляться, Ириночка Аркадьевна, выборы скоро, уж в Думу-то мы вас обязательно протащим. Подписывайте, где галочки поставлены, я тороплюсь.

Ирина Аркадьевна подписала какие-то бумаги.

- А как же директор? Он ведь …

- Ах, пусть это вас не беспокоит. Там что-то наши придумали, не то автокатастрофа, не то инфаркт. Вы его и смените. Да там в плане все написано. Ну, пока, побежал. Ах, да, чуть не забыл.

Он выложил из сумки несколько тюбиков “Витаколора”.

- Раз в месяц, Ирина Аркадьевна. Вы без него не сможете. Закончится - звоните нашим, доставим. Для вас он теперь совершенно бесплатно. А правда, хорошая вещь? Я и сам им пользуюсь, но часто, каждую неделю, а то можно человеческий облик потерять. Смотрите, какой чудесный цвет получается, -  он гордо провел рукой по своей красивой голове, и в копне густых волос мелькнули маленькие черненькие рожки…

                 

              Авдотья Рязаночка

 

 

 

 

Категория записи: Искусство и культура

24 Июня 2009 в 15:36

Давай улыбнёмся! Студент и верба

 

              Студент и верба

 

Май. Подмосковная электричка. Жара, духота. Из сумок у дачников выглядывают нежные, светло-зеленые листики рассады. Электричка идет медленно. В вагоне грязно, пахнет табаком и гнилью. Две женщины говорят о последней серии какой-то очередной мыльной оперы.

- Каждый день ждешь, когда только кино будет.

- Теперь и не поглядишь, с этим участком.

- Да, интересный фильм.

Собеседницы выходят, а вагоне появляется старушка с непонятным, обмотанным газетами и бечевкой округлым предметом под мышкой левой руки, а правой она тащит огромную сумку на колесиках.  Она быстро подбегает к пустому сиденью и видит, что сиденья, собственно, нет, осталась только голая железная рама.

- Ах! Ну и хорошо, прекрасно.

Она ловко пристраивает свою поклажу на изуродованную чьей-то злодейской рукой скамью, садится с другой стороны прохода, напротив  молодого  человека в очках, и обращается к нему:

- Знаете, что это у меня такое? Ни за что не догадаетесь! Хомут! Да-да, хомут! Вы, небось, и слова-то такого не знаете. Хотите посмотреть?

- Да отстаньте вы со своим хомутом, - и молодой человек углубляется в учебник физики Савельева. Он раздражен. Какое ему дело до хомутов? Скоро экзамен.

Народу набивается постепенно целый вагон, стоят в тамбуре, в проходах. Заходит семейная пара, обоим лет по шестьдесят, но одеты очень аккуратно и выглядят моложаво, только у жены волосы совершенно фиолетовые.  Они с достоинством усаживаются на освободившееся место и спокойно обсуждают свои планы на выходные.

На остановке забегает паренек с пачкой газет, что-то бойко кричит. Никто не изъявляет желания купить у него газету, и паренек выскакивает на платформу. Электричка трогается.

Снова остановка. Попутчики пожилой пары выходят, и их сменяют новые: две симпатичные девушки и подвыпивший мужичок. У него в руках проволочная корзинка с большими белоснежными яйцами. Мужичок улыбается, вертит во все стороны головой. Места ему не досталось, и он стоит, широко расставив ноги. Настроение у него хорошее, и хочется ему говорить глупости, смеяться и вообще радоваться жизни. Он бережно держит корзинку, и, к его чести, все яйца целы.

- Слышь, студент, - толкает он очкарика в бок. - хочешь анекдот? Встречаются русский, татарин…

- Что вам татары сделали? Как не стыдно! - отдергивается очкарик от неприятного соседа.

- Ничего не сделали, да это же анекдот. У меня тесть татарин, - смущается пьяный. И немного погодя, давясь от смеха, шепчет продолжение анекдота на ухо обладательнице хомута.

Бабулька, подумав, спрашивает мужичка:

- Вы, извиняюсь, почём  яйца брали?

- Я… я не знаю. Супруга брала, не я.  Супруги яйца, не мои… Ха-ха-ха, - смеется мужичок неожиданно пришедшей ему в голову шутке. И тут же понимает, что ляпнул что-то неприличное, а люди кругом интеллигентные: пожилая пара, студент, две девушки.

- Вы извините, извините, пожалуйста. Я, сами видите, это… так и тянет за язык, извините…

Мужичок улыбается светло и просто, но только бабулька бурчит в ответ:

- Ладно, чего уж, ясно.

Электричка внезапно останавливается. Ехать скучно и тяжело, а стоять еще хуже. Пожилые супруги, уже приготовившиеся выходить через две остановки, переживают, что могут опоздать на какой-то автобус. И вдруг фиолетововолосая жена обращает внимание на торчащие у бабульки из сумки веточки.

- Это что у вас? Верба? Настоящая верба?

- Да, верба.

- Ой… Я давно мечтаю у себя вербу завести. Какая прелесть! Послушайте, вы мне не дадите одну веточку, самую маленькую, пожалуйста?

- Хорошо, дам.

Бабулька принимается развязывать многочисленные тесемочки, пакетики. Пожилой женщине становится неудобно.

- Ну, не надо, у вас все упаковано, не надо.

- Что вы, я уже развязала.

- Мне самую маленькую веточку, ну, хоть эту.

Веточка падает куда-то на пол, выскользнув из неловких старческих пальцев. Женщина хочет поднять ее с пола, но бабулька останавливает:

- Не берите, она без корешков.

И, расщедрившись, дает женщине самую большую и красивую веточку. Тут же находится пакетик, тряпочка, которую мочат в воде, все это завязывается, и вот счастливая обладательница вербы сидит, прижимая хрупкий прутик к животу.

- Ты только посмотри, какая прелесть. Теперь у нас будет своя верба, - говорит она мужу. Муж улыбается и даже трогает листочки руками. И все вокруг начинают улыбаться, кроме  углубившегося в физику студента. Бабулька в сердечном порыве предлагает вербу всем попутчикам. Но у мужичка, как выясняется, верба есть, а  девушкам некуда ее сажать. Она протягивает веточку и очкарику-студенту, но тот нервно отводит ее руку:

- Да не нужна мне ваша чертова верба! Оставьте меня в покое.

Бабулька увязывает прутики и убирает их в сумку. А электричка все стоит. Бабулька со своей громоздкой сумкой пробивается к выходу. Она громко спрашивает у самых дверей:

- Чего это мы так долго стоим?

- А кто его знает? - отвечают сразу несколько голосов.

Бабулька подходит к кнопке для вызова милиции, деловито нажимает на нее и громко говорит куда-то в стену:

- Алё, дежурный! Я извиняюсь, публика интересуется, долго ли будем стоять?

Ответа нет. Над бабулькой посмеиваются, но она спокойно повторяет в стену свой вопрос. И тут из динамика сквозь шипение и треск раздается мужской растерянный голос:

- Я не знаю, когда поедем. Держит что-то. Вы в окна-то поглядите.

И правда, все за окнами постепенно заволакивает каким-то густым дымом, и через пару минут в вагоне становится совершенно темно. “Пожар”, - уже кричит кто-то в противоположном конце  вагона.

- Милок, так ты со станцией свяжись, что за дым-то? - кричит бабулька в стену.

- Нет связи. А может, и станции уже нет. Я же говорю, что-то держит. У него глаза. Помогите! - испуганный голос прерывается. За окнами действительно появляются глаза, сотни, тысячи глаз, больших и маленьких, они горят и переливаются, мелькают громадные тела. Какая-то дьявольская сила приподнимает вагон, раскачивает его и снова бросает на землю. Постепенно нарастает ровный зловещий гул, и его уже не могут заглушить дикие крики людей. “Отче наш, иже еси…”- чуть слышен голос молящейся бабульки.

Внезапно все прекращается:  и гул, и тьма, и глаза исчезают, словно их никогда не было. Снова за окном родной подмосковный пейзаж. Пассажиры успокаиваются потихоньку.

- Сынок, ты живой там? - спрашивает бабулька в микрофон.

- Живой. Тьфу ты, аномальное явление. что ли, какое. У вас все в порядке, жертв нет?

- Все нормально, сынок. Бог спас от силы диавольской.

- Сейчас поедем.

Электричка трогается.

- А где же студент? Здесь студент сидел? Где он? - испуганно кричит девушка. На сиденье лежат учебник физики Савельева и, словно выжатые чьей-то сильной рукой, раздавленные, перекрученные очки.

- Высосало его, сердечного. Уж больно он туда хотел, - говорит бабулька.

- Куда туда?  - девушка с недоумением смотрит на неё.

- Известно куда. Ну, ему там и лучше будет. Да ты не бойся, милая,   поучат его уму-разуму, да и вернут обратно,   - спокойно объясняет бабулька и крестится. Вагон потряхивает, за пыльными окнами мелькают дома и деревья.  Пожилая женщина с фиолетовыми волосами бережно держит на коленях пакетик с веточкой вербы.

    Авдотья Рязаночка

 

Категория записи: Юмор

23 Июня 2009 в 13:23

Давай улыбнёмся! Штуковина

                 Штуковина

  Если бы не патологическая страсть моей обожаемой женушки к заказу товаров по каталогам, жили бы мы сейчас спокойно. Я бы сжег все эти каталоги и тех, кто их придумал, в одном большом костре. Почти ежедневно я вытаскиваю эту макулатуру из моего почтового ящика, и жена с дочкой принимаются часами ее рассматривать, а потом заполняют всякие бланки или звонят по телефону в службу заказа, а через пару недель начинается. Приходят посылки с огромными суммами наложенного платежа, я хватаюсь за голову, жена и дочка ревут, и в конце концов в нашем доме появляются совершенно ненужные вещи: какой-нибудь уже пятидесятый по счету плеер для дочурки, на этот раз  почему-то в виде яблочного огрызка,   или дикого цвета платье, которое к тому же безнадежно мало моей давно утратившей девическую стройность супруге, но вернуть это творение пожелавшего остаться неизвестным кутюрье невозможно, потому что на платье пролили соус, приготовленный по рецепту любимой тетушки, а эти господа из каталогов ребята не промах и назад берут свою дрянь только в неиспользованном виде.

   А в прошлом году перед самым рождеством нас просто завалили каталогами. Я попробовал было показать, кто в доме хозяин и добытчик, но снова начались все эти бабьи слезы и крики, и выслушав, что я изверг, тиран и скупердяй, я понял, что нужно смириться, и мысленно простился с половиной накопленных на летний отдых денег.

  - Смотри, какое выгодное предложение, - и женушка сунула мне под нос каталог в тот самый момент, когда я собирался полежать на диване и полистать свой любимый спортивный журнал.

  - Что там еще такое?

  - Видишь, в конце, мелкими буквами. Здесь, где фотография.

    На фотографии красовались люди, изображавшие счастливую семью: бабушка, вся в кудряшках седых волос, похожая на овечку, дедуля в жилетке и с трубкой в зубах, сияющий отец семейства, жена с дико выпученными глазами и пара-тройка упитанных детишек.  На их лицах цвели улыбки. Они извлекали из лежащего на полу огромного мешка какие-то коробочки и свертки.

  - Это специальное предложение для постоянных клиентов. Вот, видишь, я плачу только половину от стоимости всех вещей, которые будут в нашем сюрпризном мешке. 50%-ная скидка! Это же просто чудо!

  - Я что-то не пойму. Они что, могут положить в этот твой сюрпризный мешок все что угодно, ты даже и выбрать не можешь, что ли?

  - Ну, дорогой, это же так интересно. Вот, смотри, отзывы клиентов. Одной домохозяйке достался даже кухонный комбайн совсем за гроши. А вдруг и нам попадется? Вот, они здесь пишут, что все вещи будут очень нужные и полезные в хозяйстве. Ну давай попробуем, вдруг нам повезет.

  - А, черт с тобой, заказывай, что хочешь, но только потом не пищите, если летом нам придется поехать вместо круиза к твоей тетушке и давиться ее вкуснейшими соусами, после которых нужно делать промывание желудка.

  И я уткнулся в свой журнал. Если бы я знал тогда, чем все это кончится…

   Сюрпризный мешок весил, должно быть, полтонны. Я еле затащил его в багажник, когда мы с женушкой получили его на почте. Разбирали мы его, наверное, целый час. Похоже, эти ребята из каталога покидали нам все, что осталось у них на складе. Жена с восторгом извлекала все новые и новые совершенно ненужные вещи: расширитель для тесного бюстгальтера (спрашивается, почему нельзя купить бюстгальтер правильного размера, чтобы его не нужно было расширять?), болванку для шляп ( у нас в доме нет ни одной шляпы, значит, придется купить, чтобы вещь зря не пропадала), шкатулку с потайным ящиком, который мог найти любой любознательный ребенок лет эдак полутора,   искусственный плющ с ядовито-зелеными листьями, уродливые сандалии, напоминающие о временах инквизиции и испанском сапоге и прочую дребедень. Постепенно все это находило свое место в нашем многострадальном и сильно захламленном доме.

   - А это что? - спросила дочка, открыв картонную коробочку.

  - Покажи, - и жена прямо-таки вырвала у нее из рук какую-то штуковину. Штуковина была небольшая и походила на какой-то прибор или на маленький радиоприемник, спереди у нее было две кнопки и лампочка, а сзади отсек для батареек.

  - Это плеер, - уверенно сказала дочь.

  - Никакой не плеер, наверное,   радио.

  - Это не радио, нет  настройки.

  - Может, это игрушка какая-нибудь… Нужно вставить батарейки, и тогда сразу станет ясно. Пап, есть у нас батарейки?

   Батареек не было и мне, разумеется, пришлось тащиться за ними в магазин. Батарейки были вставлены, и красная лампочка сразу же загорелась.

  - Работает, - обрадовалась жена.

  - Работать-то работает, да только все равно не ясно, что это

  Жена высказала предположение, что штуковина предназначена для отпугивания крыс, и мы отнесли ее в подвал. Крыс у нас и раньше не было. После установки штуковины они не появились, так что на этом мы успокоились и решили, что назначение ее определили верно. Прошло какое-то время, может, неделя, и жена вспомнила про штуковину.

  - У нее, наверное, уже сели батарейки, надо заменить.

   И мне пришлось лезть в подвал. Батарейки действительно сели, так как красная лампочка не горела. Я заменил их  и, устанавливая штуковину на ее прежнее место, обратил внимание на то, что у нее появился еще какой-то тумблер сбоку. Да и сама штуковина как будто увеличилась в размерах. Да ну, не может быть, просто я давно ее не видел, а тумблер мы не заметили со всеми этими хлопотами. Я на всякий случай щелкнул тумблером, поставил штуковину на прежнее место и благополучно забыл о ней.

  Но через три дня штуковина сама о себе напомнила. Она стала гудеть. Отвратительный надоедливый звук разносился из подвала по всему дому.

  - Давай выбросим эту дрянь, - предложил я жене за ужином.

  - Нет, что ты, с тех пор, как она гудит, у меня прошла бессонница и прекратились эти ужасные головные боли.

  - И мне эта штука нравится, она классная, пусть гудит, - поддержала ее дочь. Пришлось мне смириться.

  Через пару дней гудение прекратилось. Мои дамы погнали меня в подвал менять батарейки. Но новых хватило ненадолго.

  Штуковина стала потреблять больше энергии и росла прямо на глазах. Теперь она была усеяна кнопками, тумблерами, лампочками и гудела на разные лады, как автомобильные сирены. Батарейки приходилось менять ежедневно. На мои попытки заговорить об избавлении от штуковины, которая стала нам дорого обходиться, жена заявила, что под влиянием штуковины у нее улучшился цвет лица, а дочь уверяла, что ей теперь легче дается математика и если я хочу, чтобы она не справилась с какой-то там контрольной, то пожалуйста, могу смело выбрасывать штуковину. Делать было нечего. Я покорно таскал килограммами батарейки из супермаркета и ежедневно, кряхтя, лез в подвал кормить ими штуковину. Поэтому, когда я обнаружил, что из крохотного пупырышка сзади у нее постепенно вырос шнур с вилкой, я почувствовал к ней даже какую-то благодарность и с облегчением включил ее в розетку. Теперь мои мучения с батарейками окончились.

  Но очередной удар я получил, обнаружив в почтовом ящике гигантский счет за электричество. Штуковина сожрала за месяц столько киловатт, сколько мы всей семьей и за год раньше не тратили. Вдобавок ко всему она стала размножаться. Первого детеныша я обнаружил в спальне под кроватью. Я ползал по полу в поисках шлепанцев и увидел маленькую коробочку, точь-в-точь такую, какой была их мама в самом начале. Второго ее отпрыска нашла жена  на кухонном шкафу. Третий и четвертый выросли в комнате у дочки. На мое счастье она занялась их кормежкой сама и даже пыль с них вытирала. За батарейками для остальных снова пришлось ходить мне.

 

 

 

  Я предпринял последнюю попытку избавиться от этой дряни, наводнившей весь наш дом. Вывезти их всех я уже не мог, нужно было нанимать грузовик. Но ни одна фирма за вывоз не бралась, им, видите ли, нужен был сертификат, что штуковины безопасны для окружающей среды, так как без этих бумаг ни одна свалка не примет этот хлам. Я нашел компанию по утилизации вредных отходов, оттуда приехал господин и долго изучал штуковину и все ее семейство. Он сказал, что нужно делать исследования, чтобы определить, какие вредные вещества содержатся в них и как их нейтрализовать, а эти исследования нужно заказать в другой компании, и только после ее заключения их компания сделает проект утилизации и составит смету. Я связался с компанией по исследованиям, и оттуда приехала целая бригада, все в скафандрах и с кучей приборов. Они долго осматривали штуковины и что-то измеряли и пообещали подсчитать за пару недель, во что обойдутся исследования. Но когда я получил от них счет за их первый визит, равный моей трехмесячной зарплате, я позвонил и отказался от их услуг.

   Я попробовал насесть на каталог, но эти парни умыли руки, так как с момента получения нами штуковины уже прошло больше двух недель, а они принимают назад и обменивают свое барахло только в течение 14 дней. Тогда я решил распилить штуковину и ее растолстевших детенышей и вывезти их по частям на своей машине куда-нибудь в лес, но мои бабы подняли такой крик, когда я приблизился к их кумиру с бензопилой, что я понял: мне придется всю оставшуюся жизнь работать на штуковину и ее детей.

   Сейчас в семье царит мир и покой. Я устроился на вторую работу и почти не бываю дома. Сплю я теперь в гараже, так как спальня наша вся заполнена штуковинами. Впрочем, машину я продал, чтобы расплатиться за электричество, так что мне там удобно. Бабы мои окончательно свихнулись и каждый день молятся перед главной, самой первой штуковиной и даже приносят ей жертвы: батарейки, электрические лампочки и плееры. А на днях у нее проклюнулся маленький мониторчик. Скоро он вырастет и заработает, и, может быть, тогда мы наконец узнаем, для чего все-таки нужны наши штуковины.

                                                            Авдотья Рязаночка

Категория записи: Юмор

22 Июня 2009 в 13:24

Давай улыбнёмся! Женское счастье

                              

   Женское  счастье

 

Учительница Наталья Васильевна Копытина получила странное письмо. Вместе с газетами она достала из почтового ящика сложенный вчетверо листок бумаги в клеточку с оборванным краем. Написано на нем было следующее (обращаю внимание господ читателей, что это подлинный текст найденного автором в своём почтовом ящике письма, ничего не придумано !!!):

“Письмо счастья.

Это письмо обошло вокруг света 444 раза. Жизнь письма началась в 1234 году, в Россию оно попало в начале 10 века. С получением этого письма к вам придет счастье, даже не поверите, все зависит от вас.

Письмо получила бедная крестьянка Чугунова, и через 4 дня она нашла клад, потом вышла замуж за князя Голицына, потом стала миллионером в Америке. В 1937 году письмо попало к маршалу Тухачевскому, он его сжег, и через 4 дня его арестовали, судили и потом расстреляли. В 1921 году Конан Дойль получил письмо, но не размножил, а потом попал в катастрофу, ему ампутировали обе ноги. Хрущеву в 1966 году письмо перебросили на дачу, он его выбросил, и через 4 дня его свергли его же товарищи по партии. В 1980 году Алла Пугачева отправила 22 копии письма, и через 4 дня на ее счету было 2 миллиона долларов. Таких примеров много. Ни в коем случае не рвите письмо, отнеситесь к нему серьезно. К вам придет счастье и удача из параллельных миров, если вы перепишете его 22 раза и разошлете во все стороны. Текст не менять:

Х - 816              152 - 18

Г - 1Х                - Х - 11У2Х

                           ер - 9УХ

Эти знаки принесут вам счастье. Это письмо делает оборот вокруг света за 9 лет. Не задерживайте его больше 98 часов, иначе счастья не получится. Цепь создана инженерами из Венесуэлы. Это не шарлатанство. Ждите результата”.

Почерк был то ли детский, то ли старческий, а может быть, вообще писали левой рукой. “Чушь какая-то, - подумала Наталья Васильевна, читая письмо. - Подумайте, цепь создана инженерами из Венесуэлы. Это в десятом-то веке. Или в тринадцатом. Год 1234 - это же тринадцатый век, а не десятый. Кто бы это мог написать? А может кто из знакомых пошутил? Хотя какие у меня знакомые”.

Наталья Васильевна открыла холодильник и достала из него суп, сваренный дня четыре назад и от неоднократного кипячения превратившийся в отвратительное месиво. “Фу, гадость!”- она закрыла крышку кастрюльки и поставила суп обратно, а взамен взяла начатую пачку шоколадного масла. Потом достала из шкафчика разные вкусные яства: пряники, абрикосовый джем, пакет с карамельками. Наталья Васильевна много раз пыталась начать правильно питаться, то переходила на сыроедение, то на полное голодание, то на какой-то вымачиваемый в банках из-под майонеза рис, но всякий раз это кончалось сухомяткой, обжиранием сладким и перешиванием тесных платьев.

Наталья Васильевна была женщина одинокая. И, как большинство одиноких женщин, она привыкла выслушивать советы от подруг, считающих себя гораздо умнее и практичнее ее просто потому, что у них есть муж и дети, а у Натальи Васильевны нет и никогда не было. И постепенно она так привыкла к этим постоянным советам по поводу ее внешности, фигуры, одежды, здоровья, познаний в кулинарии и прочих премудростей, что и сама стала почти во всех житейских вопросах полагаться на подруг. По делам мистическим среди ее приятельниц специалисткой была Марина. Марина увлекалась гаданием на картах Таро и якобы имела какие-то экстрасенсорные способности. И рука Натальи Васильевны, положив назад на тарелочку недоеденный пряник, как-то неожиданно для ее обладательницы набрала номер Маринкиного телефона. Маринка ответила  заспанным голосом:

- Аалёё…

- Маринчик, это Наташа.

- А, Наташа, привет. Я тут после вчерашнего отсыпаюсь.

- А что вчера-то было?

- Да так, спиритический сеанс. Новый медиум объявился, девочка, очень способная, из Осташкова. Кого только не вызывали! И Ленина, и Николая Второго, и Шекспира!

- А Конан Дойля не вызывали?

- Нет, а что, кто-то Конан Дойля может? Если знаешь, скажи, я к себе приглашу.

- Нет, не знаю. Я бы сама с ним с удовольствием поговорила, с Конан Дойлем, спросила бы, не получал ли он в 1921 году одно странное письмо.

- А что за письмо-то?

- Да я сейчас тебе прочту. Ума не приложу, что мне с ним делать. Я слышала про такие вещи, но вот сама получила и растерялась. Выбросить как-то не поднимается рука, не переписывать же его в самом деле. Ну, слушай, только не смейся.

И Наталья Васильевна прочитала Марине весь текст послания. К ее удивлению Маринка отнеслась к письму счастья очень серьезно и посоветовала непременно переписать 22 раза и разослать.

- А кому рассылать?

- Да раскидай просто по почтовым ящикам, в любой подъезд зайди. Только обязательно сделай, а то мало ли что. Я слышала, Зинке такое же прислали. Помнишь Зинку-то, муж у нее какой-то шишка в мэрии.

- Помню, худенькая такая, вертлявая, ты с ней вместе училась в институте. Ну и что?

- Так она переписывать не стала, порвала и выбросила, да еще смеялась, помню. А полгода назад у нее муж к любовнице ушел, к какой-то разведёнке, старше Зинки на семь лет, неухоженное толстое чудовище, да еще и двое детей. Зинка-то всё диеты, массаж, с целлюлитом боролась без конца, дома в холодильнике только йогурты и минералка. А та баба ему все домашнее, пироги, борщи, холодцы всякие.

- Так он, наверное, из-за йогуртов от Зинки ушел.

- Не-а, это факт из-за письма, из-за него, проклятого. Так что долго не думай, садись и переписывай. Чего тебе, счастья  не надо? Всем надо, значит, и тебе. Ну, пока, у меня сейчас клиентка должна прийти гадать.

“Легко сказать: садись и переписывай. 22 раза это тебе не шутка”, - подумала Наталья Васильевна. И, вздохнув, села за стол, отогнула скрепки у новой тоненькой тетрадки, вынула листочки и принялась переписывать все эти Х-816 и ер-9УХ. Но дома осилила только десять копий. Пришлось на следующий день в школе переписывать на уроке, хорошо, что в седьмых было сочинение. Потом задержалась после занятий, готовились к конкурсу чтецов. Изрядно устав от детских голосов, монотонно бубнящих Пушкина, Наталья Васильевна потащилась домой. “Бедный Пушкин. Послушал бы сам это “племя младое, незнакомое”, так ничего и писать бы не стал. Скорей бы юбилейный год прошел”.

Наталья Васильевна почти дошла до дома, когда вспомнила про письма счастья. Она зашла в подъезд девятиэтажки и принялась бросать письма по почтовым ящикам. “Замуж, что ли выйти, вот, наверное, и было бы счастье, - думала она, - а то у всех мужья, дети, а я одна”. И воображение ее нарисовало какие-то мимолетные картины: красавец, вылитый Киркоров, с букетом роз в руках, услужливо открывающий перед ней дверь огромного автомобиля… она с красавцем на юге валяется на пляже и ест груши, обливаясь их соком… пухленький жизнерадостный младенец, похожий на малыша из рекламы памперсов… вот он же, подросший, в черном бархатном костюмчике, пиликает на скрипочке, а она ловит восхищенные и завистливые взгляды подруг… И в таком приподнятом и мечтательном настроении она добралась наконец до двери своей квартиры.

 Вставляя ключ в замочную скважину, она услышала странный шум. Наталья Васильевна открыла дверь…

ПО ЕЕ ПРИХОЖЕЙ, СОСРЕДОТОЧЕННО КОВЫРЯЯ В НОСУ, КАТАЛСЯ ВЗАД И ВПЕРЕД НА НЕКОЕМ ГИБРИДЕ ИГРУШЕЧНОЙ ЛОШАДКИ И МОТОЦИКЛА ЛОХМАТЫЙ, ГРЯЗНЫЙ И ОЧЕНЬ ТОЛСТЫЙ МАЛЬЧИК В СПУЩЕННЫХ КОЛГОТКАХ. НЕ ОТРЫВАЯСЬ ОТ СВОЕГО ЗАНЯТИЯ, ОН ГРОМКО ПРОКРИЧАЛ: “МАМКА ПРИШЛА!”  ИЗ КОМНАТЫ ВЫПОЛЗЛО УГРЮМОЕ СУЩЕСТВО МУЖСКОГО ПОЛА, ОБЛАЧЕННОЕ В ТРУСЫ И МАЙКУ, И БУРКНУЛО: “ЧЁ-ТАК-ПОЗДНО-Я-ЖРАТЬ-ХОЧУ”.

“Уже подействовало, так быстро. Что же я наделала? Все из-за Маринки. Вот оно,   мое счастье из параллельных миров, - подумала Наталья Васильевна и неожиданно для себя каким-то чужим и грубым голосом рявкнула: - Жрать он хочет! Я целый день на работе и еще и вечером должна по магазинам да у плиты! Хлеба купить и то не допросишься! Ребёнок грязный, колготки не можешь ему подтянуть, рук, что ли, нет! Вот уж дал бог счастье!” И, продолжая ругаться, она отправилась на кухню.                                                                                                                        Авдотья Рязаночка

Категория записи: Юмор

22 Июня 2009 в 11:32

Давай улыбнёмся! Старик Сикорский и смерть

                   Старик Сикорский и смерть

 

   Однажды в октябре, глядя в окно на чёрные силуэты деревьев, старик Сикорский  вдруг понял, что очень несчастен и одинок. Он взглянул на часы. Семь  тридцать утра. В это время Сикорский обычно гулял в парке с собакой. “Надо одеваться”, - подумал Сикорский и вышел в прихожую. Собака сидела у двери. Сикорский надел тяжёлые чёрные ботинки и плащ.  И они пошли.

   В парке было тихо.  “Осень в этом году теплая и ясная”, - подумал Сикорский. Собака рылась в большой куче опавших листьев. У Сикорского было плохое настроение. Он вдруг заметил, как постарела собака, обвисли у нее щеки, на спине появились какие-то проплешины. Сикорский присел на скамеечку и задремал…

     Вдруг старик очнулся, почувствовав, что рядом с ним кто-то есть. Он открыл глаза. Слева сидел молодой человек в новенькой кожаной куртке. Лицо его показалось Сикорскому бледным и измученным. Незнакомец повернулся к старику:

- Я вам помешал? Извините.

- Нет, нет, что вы.

- Это ваша собака?

- Да, моя.

- Симпатичная псина.

- Вы думаете? Она уже старая. Дворняжка.

- У меня тоже была собака. Давно. В детстве.

  Молчание продолжалось несколько минут. Сикорскому очень хотелось поговорить. Он достал из кармана портсигар и, раскрыв его, протянул парню.

- Портсигар? Сейчас это редко у кого…

Они закурили.

- А я вот, молодой человек, привык, знаете. Всегда из пачки перекладываю в портсигар. Чудачество… Да, мир сильно изменился с тех пор, как я был мальчиком. Пропали десятки предметов, без которых была раньше немыслима жизнь. Все куда-то исчезает, словно гигантский пылесос высасывает из нашей жизни все эти портсигары, галоши, чехлы для чемоданов, подстаканники… простите, ничего, что я так разговорился?

- Нет-нет, что вы.

- Живу один, знаете, не с кем поболтать, разве что с собакой. Да, как много вмещает одна человеческая жизнь… Между нами разница лет в сорок, а я для вас все равно что из другой эпохи.

- Да нет, я гораздо старше, чем вам показалось.

Собака подошла к скамейке. Она набегалась и устала.

- Что, хочешь домой? Вы располагаете временем? Может быть, зайдете ко мне?

- Нет, я отсюда должен вас забрать. Ничего не поделаешь.

- Простите, не понял, вы сказали “забрать”? В каком смысле?

- Да я, собственно, за вами.

- За мной?

- Да. Вам пора.

- Пора? Куда?

- Ну… туда… на тот свет… или как там у вас говорят. Я… ну … смерть ваша, что ли… не знаю, как понятней объяснить. Да вы не бойтесь, я…

- Ах, вам, наверное, деньги… как это,   кошелёк или жизнь, так у меня ж нет ничего, вот портсигар только, он серебряный.

- Да вы что, я не бандит какой. Я посланец. Сколько на ваших часах?

- Половина девятого.

- Время. Сейчас. Давайте пройдемся.

    Парень подхватил старика под руку и поволок его по дорожке.

- Пустите, да что ж это… сердце схватило…

- Успокойтесь. Оглянитесь-ка назад.

  Сикорский оглянулся. На скамейке сидел он, Сикорский, с белым лицом и запрокинутой головой, а собака тыкалась в его колени.

- Видите. Вам пора.

- Я умер? Вот так это происходит?

- Да.

- А вы… господи, с ума я, что ли, сошел…

- Да вы не волнуйтесь. Все нормально. Сердце не болит ведь теперь.

- Нет. Легко как-то стало. Значит, умер. А куда же дальше меня? И вы… кто? И почему вы такой молодой? Смерть ведь должна быть не такая.

- Скелет с косой? Можно и в таком виде. Но ведь время-то меняется, вы сами только что говорили. И к чему напрасно людей пугать. Можно же в любом виде явиться. Например, девушка красивая. Вот вас когда-нибудь тоже за новеньким пошлют, так неужели вы будете чудищем каким-нибудь являться? И оденетесь получше, галстук там, ботинки почистите.

- Так что, у вас там и переодеться можно?

- У нас, если сюда посылают, так вначале имидж придумаете, потом на утверждение, чтоб соответствовать торжественности момента, а потом в костюмерную, там все есть, что нужно.

- А так, когда там…  в белом ходите, или другая какая одежда?

- Одежда только для посланцев, а пока вы в хранилище, зачем одежда?

- Голые, что ли, как Адам и Ева в раю?

- Так ведь хранилище, оно, ну, вроде колумбария. Ведь нас-то там… тьма-тьмущая, мириады… А расширять Он не хочет, контролировать, говорит, будет тяжелее. За власть свою боится. Вы хоть представляете, сколько всего умерло людей, за столько-то лет, куда ж их всех? Да еще звери, птицы. Так вот души человеческие и сидят в таких, ну, как бы баночках, ужатые, как джинн в бутылке.

- Ужас какой. А как же… это для грешников, наверное?

- Вы что, думаете, у нас там разбирают? Такая прорва народу! Регистрировать не успеваем, не то что судить. Когда-то, говорят, было. Танталовы муки там всякие, Сизифов труд… Сейчас все едино. Сидим, иногда выходим за кем-нибудь, ангелов-то только за выдающимися посылают, а за простыми нас. Или на регистрацию назначат помогать раз в сто лет.

- Я не хочу! В банку какую-то! Мою бессмертную душу! И опять поговорить будет не с кем!

- Ну что же делать, дорогой вы мой, так уж заведено. Полетим, что ли, я к десяти  должен вас доставить, а то лишат очередного выхода.

- Я… я и не жил-то толком… ничего в жизни не добился… Карьеры не сделал, семьи не имел, а ведь мог, мог. В конторе гнусной пропала жизнь! Дурак! Мечтал поездить по свету, посмотреть мир, а сам всю жизнь просидел в одном доме, на одной и той же улице, в одном и том же городе. Все думал совершить что-нибудь выдающееся, грандиозное, но ничего не успел… сколько книг не прочитал… как же это,   в банке сидеть… пощадите… если бы я знал, что это так…

  Сикорского охватил  животный ужас, и он зарыдал, ощущая неотвратимость чего-то страшного, что должно с ним произойти. Парень смутился и принялся его успокаивать, взяв за руку.

- Ну не плачьте, хотите, можно вашу собаку прихватить, животные у нас без регистрации,   у меня упаковщик знакомый, он меня когда-то забирал, так он вам ёмкость побольше даст, вы там вдвоём отлично устроитесь. Вы сами её можете забрать, уже должно получиться, человека-то вряд ли, а собаку сможете.

 

 

  Сикорский вернулся к скамейке, где уже столпились прохожие и кто-то кричал: “ В скорую позвонили?” Он пристегнул поводок к ошейнику собаки, вздохнул и повел ее к парню.  “Смотрите, и собака околела!” - заверещала женщина. “Получилось”, - подумал старик. Парень вдруг обнял Сикорского. “Простите, - зашептал он. - Я сам,   когда узнал, что это так, просто хотел с собой покончить, да ведь невозможно теперь. Но, по секрету, говорят, группе наших удалось сбежать. Они теперь где-то свой порядок завели. У них там нормально, даже жениться можно. Только как их найдешь… Вселенная… А может, повезет нам, попадем туда. Главное - не потерять друг друга. Вы запомните, мой номер К-5675893”.

Собака нетерпеливо тявкнула. И они полетели.

                                                       Авдотья Рязаночка

 

Категория записи: Юмор