karadsCHa

Отправить ссылку другу

Подарки (1)


Karadscha Karadschajew

61 год    
Швейцария

ZWER. "Где то лицо?.."

Календарь

« Январь 2010  
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

5 Декабря 2007 в 18:41

http://www.turkmenmedia.cies.ru

«Даянч» был для нас не только «опорой», но и надеждой…
12.02.2006

Автор: http://www.turkmenmedia.cjes.ru/
Источник: turkmenmedia
Комментариев: 2




Мухаммет Бердыев.


Первым и наиболее значительным событием в истории независимой туркменской прессы было появление осенью 1991 года журнала «Даянч». Его учредителем и редактором был известный туркмено-российский журналист Мухаммедмурад Саламатов, бывший ответственный секретарь республиканского журнала «Сыясы сохбетдеш»/«Политический собеседник» (1990) и корреспондент газеты «Московские новости» (1991).

Журнал «Даянч» («Опора») был зарегистривован в Москве в Госкомпечати СССР 25 апреля 1991 года и через четыре с лишним месяца, 12 августа, в типографии издательства «Новости» был сдан в набор его первый номер и подписан к печати 12 сентября.

«Даянч», который содержал материалы как на туркменском, так и на русском языках, был задуман как союзный журнал и предполагаемой его аудиторией были «читатели, проживающие на территории СССР» [Даянч. 1991. №1. С.2].

«Даянч» называл себя «первым независимым журналом в истории Туркменистана», но, возможно, он был первым независимым журналом в истории печати всей Центральной Азии. Слово, конечно, за историками печати в регионе в 19-20 веках, но, как мне кажется, независимого издания такого масштаба и оформленного именно как журнал, до «Даянча» еще не было.

Идея журнала была заложена отчасти в его названии. «Даянч», означающий в переводе с туркменского «Опора», должен был служить точкой опоры для демократического преобразования Туркменистана. При этом речь шла не о том, чтобы с помощью этой точки опоры «перевернуть» страну (как тот древний философ, или как революционная газета «Искра»), а о том, чтобы именно преобразовать ее мирными, демократическими, и даже, так сказать, интеллигентными способами, опираясь на разум и интеллект, а не на грубую силу. «Трагедии, потрясшие в последние год-два республики Средней Азии, это не следствие чьих-то происков (если бы все было так просто!), а прежде всего осознание людскими массами мысли, что так, как они жили до этого, больше жить нельзя. Кровь, погромы, жертвы стали как бы катализатором, ускорителем этого процесса, и потому политические и экономические реформы в соседних республиках ощущаются явственней, чем в нашем «стабильном Туркменистане». Но нам не нужна кровь, не нужны погромы. Есть хороший шанс опередить стихийный прорыв и осуществить вместо него прорыв интеллектуальный. Свобода слова, плюрализм мнений, приоритет прав личности – вот на что ориентирован «Даянч» – писал об этом редактор журнала [Даянч. 1991. №1. С.4].

«Даянч» был задуман главным образом как просветительско-правозащитное издание. Как гласит Устав журнала, его основной программной целью и задачей было «широкое информирование населения о правах человека, защита этих прав в соответствии со Всеобщей Декларацией прав человека» [Даянч. 1991. №1. С.2]. Однако журнал был воспринят всеми как политическое издание. Это произошло не столько потому, что тогда, в начале 1990-х годов, даже не все интеллектуалы отличали правозащитную деятельность от деятельности политической, сколько потому, что в самой действительности центральноазиатского общества политика и права человека были перемешаны, как кровь, пот и слезы, и говоря о правах человека нельзя было не говорить о политической ситуации в регионе. Именно поэтому редакция журнала поместила в первом его номере свою оценку состояния общества, нации и человека в Туркменистане:

«Общество. Оно у нас такое же, как и в целом по бывшему Союзу – несвободное. Но если тоталитаризм во многих местах уже дал трещину, то в Туркмении наоборот – партийно-авторитарное правление имеет все предпосылки трансформироваться в диктаторский режим. Свобода, гласность, плюрализм… В республике не слышно даже их отзвуков. Зато предается анафеме все, что выходит за рамки магического треугольника «Ленин – партия – социализм (коммунизм)». Жизнь туркменского общества напоминает жизнь страны в 70-х.

Нация. На языке царской администрации туркмены именовались «туземцами». Социализм упразднил это определение и ввел другое понятие – «чурки». Униженному самосознанию, с трудом поднимающемуся сейчас на ноги, досталось новое испытание. Декларация о государственном суверенитете Туркменской ССР гласит: «Земля, ее недра и другие природные богатсва являются собственностью туркменского народа». Не «народа республики», в которой проживают представители более ста наций и народностей, а именно «туркменского народа». Таким образом, туркмены из нации №0 превратились в нацию №1, что также далеко от цивилизованных критериев.

Человек. Он заточен в футляр, которого зачастую не ощущает. Дайхане, рабочие, предприниматели, писатели, прокуроры – все живут и работают в узде «социалистического выбора», что означает – в условиях полного отсутствия каких-либо законных гарантий по соблюдению прав человека…У человека в Туркмении нет права даже на отчаяние» [Даянч. 1991. №1. С.3].

После такой редакционной характеристики ситуации в Туркменистане в начале 1990-х годов, журнал, естественно, не мог быть не встречен именно как политическое издание.

«Даянч» назывался журналом незавимых мнений и на первых же страницах заявил, что «он не принадлежит какой-то политической партии или группировке и открыт для любого человека, желающего высказать свои мысли» [Даянч. 1991. №1. С.2] (здесь и далее перевод с туркменского М.Бердыева). Однако и народ, и власти приняли журнал как диссидентское издание, потому что, вопреки желанию его учредителя и редактора Мухаммедмурада Саламатова, журнал, действительно, получился «инакомыслящим». Несмотря на все старания редактора «разнообразить» состав авторов первого номера журнала и добиться плюрализма мнений, превратить журнал в своего рода экспериментальный дискуссионный клуб, ничего из этого не вышло, потому что многие из «демократически» мыслящей интеллигенции, не говоря уже о номенклатурных ученых и писателях-партийцах, шарахались от его предложений о сотрудничестве, как от огня, точнее, приходили в тихий ужас от страшного по тем временам словосочетания «независимый журнал».

Помню также празднование 115-летия со дня рождения известного туркменского певца-бахши Ораза Салыра 20 апреля 1991 года в Серахсе, куда съехались и многие туркменские писатели и поэты. Тогда, на этом торжестве, мы с покойным ныне поэтом и журналистом Бапба Гокленом пытались как-то заговорить о вновь создаваемом журнале «Даянч» и агитировать писать для него, но встретили гробовое молчание этих «мастеров пера». Тогда, очевидно, они считали, что их время еще не пришло, потому что некоторые из них затем стали дворцовыми поэтами «Великого Вождя Туркменбаши»…

В то же время идея «независимого журнала» была с большим интересом встречена поэтами и писателями, учеными и другими представителями интеллигенции, которые были известны как «возмутители спокойствия». Они с большим энтузиазмом приняли предложение Мухаммедмурада Саламатова писать для журнала и поэтому все статьи первого номера, как на подбор, получились осуждающе-критическими, т.е. «инакомыслящими», а что же касается властей, то тогда, при Советах, как мы знаем, все независимое, свободное, даже секс, в смысле свободной любви, был “диссидентским”, т.е. чуждым существующему строю. Подобно идиотскому крику депутата-коммунистки: «У нас нет секса!», раздавался крик: «У нас не должно быть независимого издания!»

Помимо подобного рода психологического давления были и довольно банальные технические сложности, например, очень трудно было найти пишущую машинку с туркменским шрифтом. В стране, где «бурно развивались национальные по форме и социалистические по содержанию культуры», не было в свободной продаже пишущих машин с «национальными по форме» шрифтами. На заводах они изготовлялись только для государственных учреждений по специальной разнарядке. Творческая интеллигенция, пишущая на туркменском языке, пользовалась «русскоязычными» машинками, переделанными под туркменский алфавит кустарным способом. Такая машинка была у одного из первых авторов журнала, писателя Ёвшана Аннагурбана, и именно на ней печатались многие туркменские тексты первого номера «Даянча».

Журнал «Даянч» был национал-патриотическим по форме и национал-демократическим по содержанию. Его национальность и патриотичность выразилось прежде всего в красочном и оригинально-остроумном оформлении обложки первого номера – красный туркменский халат и белая мохнатая шапка-тельпек, надетые на жердь, а пустой рукав этого «пугала» прижимает номер газеты «Туркменская искра», в которой напечатана «Декларация о государственном суверенитете Туркменской Советской Социалистической Республики». Этот причудливый коллаж сопровождает вопрос: «Форма есть. Где содержание?»

Да, форма есть. Она туркменская, национальная, более того, суверенная по форме. Но нет содержания. Но каким оно должно быть это содержание? Видимо, редакция журнала пыталась отчасти ответить на этот вопрос, поместив на внутренней обложке фотографию туркменской женщины, несущей на спине огромную вязанку хвороста, идущей, согнувшись под тяжестью непосильной ноши... «Прости нас, мать-Туркмения» – гласит подпись под фотографией.

Не в пустых декларациях о суверенитете, а в реальных делах, наполненных заботой о Родине-матери, о рядовых тружениках, о народе Туркменистана в целом видела редакция журнала выход из положения, а в том, что пока все получается наоборот, обвиняла в своем лице всю туркменскую интеллигенцию и прочую просвещенную публику:

«Прости нас, мать-Туркмения.

Годы твои идут, а груз забот постылых все давит и давит на плечи, пригиная раньше времени к земле…

Одни лозунги сменяются другими, а дети – цветы земли этой, ее будущее – чахнут, так и не раскрывшись…

Тебе говорят: «Ты должна быть счастлива, что так живешь». В ответ ты предпочтешь со вздохом, с едва уловимой горчинкой улыбнуться.

Тогда тебе говорят: «Ты сама виновата, что так живешь». И опять в ответ тяжкий вздох. И пот – соленый, как вода Кара-Богаза. И терпение – бескрайнее, как пески Каракумов.

Прости же нас, святая Мать-Туркмения…

Прости благополучных и сытых, пристроившихся и «умеющих жить», не думающих и не задумывающихся, прости за слепоту и глухоту нашу!»

Национал-демократичность и национал-толерантность «Даянча» выражалась в служении идее равенства прав представителей всех наций и народностей, живущих в суверенном Туркменистане, при ведущей роли туркменского народа, как государствообразующего этноса. Как уже говорилось выше, редакция считала далеким от цивилизованных критериев превращение туркмен «из нации №0 в нацию №1».

Не менее примечательна в этом плане и редакционная заметка «Даянча» о Законе Туркменской ССР «Об учреждении президентской формы правления». В ней говорится, что «если бы в Германии или Перу действовали туркменские законы, то Лафонтен не имел бы права выдвигать свою кандидатуру на пост канцлера ФРГ, а Фухимори становиться президентом» Перу, потому что в статье 116 этого закона говорилось: «Президентом Туркменской ССР может быть избран гражданин Туркменской ССР из числа туркмен…», и, согласно резюме «Даянча», в канун безальтернативных президентских выборов статья 116 преследовала цель «заручиться поддержкой как шовинистов («Туркмения – для туркмен»), так и более умеренных сторонников национального возрождения» [Даянч. 1991. №1. С.22]. С таким “крамольным” содержанием журнал “Даянч”, конечно же, не мог устраивать туркменские власти.

Первая угроза над первым туркменским независимым журналом, однако, нависла, по волею судьбы, не в Ашхабаде, а в Москве, уже «когда верстался номер», в связи с ГКЧП, историческим левокоммунистическим путчем в Москве. Так об этом пишет редактор-учредитель журнала Мухаммедмурад Саламатов: «19 августа 1991 года – в день, когда работа над журналом была в самом разгаре, обрушилось сообщение о «смене власти». ГКЧП объявил о запрещении ряда изданий и их последующей перерегистрации. Естественно, в черный список попадал и «Даянч», поскольку, во-первых, он имеет статус союзного журнала, издающегося в Москве, а во-вторых, по своей направленности является «деструктивным изданием».

Женщина-ретушер, москвичка, оформлявшая иллюстрации этого номера, была откровенна: «Ребята, может, лучше прекратить работу… У вас будут большие неприятности, вас могут убить».

На повестке экстреннего собрания редакции и всех, кто оказывает ей посильную помощь, стоял один-единственный вопрос: что делать?

Решение было однозначным: продолжать» – вспоминает редактор-учредитель Мухаммедмурад Саламатов [Даянч. 1991. №1. С.4].

Верстка журнала осуществлялась на компьютере в одном из научно-производственных объединений Москвы и принимать решение продолжать работу над версткой тогда, когда московские типографии были заблокированы военными, могло показаться делом безрассудным, безнадежным, но в эти дни создателей «Даянча» вдохновила старая идея: «Заграница нам поможет!» В случае запрета на издание журнала после завершения его верстки и создания оригинал-макета они «намеревались обратиться в одну из западных или восточных стран с просьбой отпечатать «Даянч». Наивно, но тогда мы думали именно так. Ибо работой над первым номером были пропитаны все наши мысли, она, что называется, вошла в нашу плоть и кровь» – писал Мухаммедмурад Саламатов в первом номере журнала, который, после того как рассеялся туман ГКЧП, все же был издан именно в Москве.

Подготовку и выпуск первого номера «Даянча» можно назвать плодом титанических усилий его редактора-учредителя Мухаммедмурада Саламатова и его сподвижников не столько из-за трудностей материальных и физических, сколько из-за морально-психологических переживаний: «Получится, не получится, как встретят читатели?»

А встретили-то как раз как положено: народ - с трепетным восторгом: «Наконец-то, свершилось!», а власти – с негодующим оцепенением: «Как?! Кто допустил?! Москва?! Как же так?! Не может быть!!!» - местное руководство все еще не понимало, что московскому всевластию пришел конец.

Как мы теперь видим, были не столь уж наивными и опасения создателей журнала относительно рецидива коммунистической цензуры – с молчаливого согласия «новой, демократической России» на постсоветском пространстве Центральной Азии возрождалась еще более страшная опасность – средневековое мракобесие с запретом любого «своего мнения», и именно здесь, в Ашхабаде, а не в Москве, «Даянч» ждала погибель…

Первые проблемы «Даянча» были связаны с его доставкой в Туркмению и распространением среди населения. Создатели журнала избрали законный, легальный путь доставки, что, как оказалось, было большой ошибкой. О распродаже независимого издания через государственные киоски, конечно же, не могло быть и речи, а добровольные помощники-распространители подвергали себя большому риску быть задержанными милицией, как распространители «запрещенной печатной продукции».

Редакция журнала предвидела это и поместила в первом же номере «Даянча» свидетельство о регистрации журнала как периодического издания на территории СССР, выданное учредителью журнала Саламатову Мухаммедмураду Государственным комитетом СССР по печати 25 апреля 1991 года за №1756. Свидетельство сопровождалось редакционной пометкой-предупреждением на туркменском языке: «Перед вами лежит настоящее свидетельство законности нашего издания. «Даянч» зарегистрирован как всесоюзный журнал и предназначен для всех туркмен, живущих во всей стране, и для каждого, кто интересуется судьбой нашего края. Это означает, что различного рода препятствия, чинимые против распространения журнала должны рассматриваться как действия незаконные и подлежащие судебной ответственности» [Даянч. 1991. №1. С.2].

Первые, пробные в плане распространения экземпляры журнала появились в Туркмении зимой того же 1991 года. Привозили их небольшими партиями как сами создатели журнала, так и помощники-курьеры. Лично я получил довольно большую по тем временам партию «Даянча» в 200 экземпляров на «явочной» квартире одного из создателей журнала, выходца из Туркмении Джумамурада Киясова в Москве и благополучно довез ее до Туркмении на рейсовом самолете Москва – Ашхабад. В те годы туркменская транспортная милиция не была такой бдительной на предмет печатной продукции. Она тщательно проверяла багажи пассажиров в поисках дефицитных, так называемых «спекулятивных товаров» типа московских сигарет «Ява» и шоколада «Сникерс», чтобы оттяпать свою, «таможенную» долю, и с недоумением, как на чудаков, посматривала на людей, везущих из России книги и журналы.

По прибытию в Ашхабад я не решился отвезти эту партию журнала сразу к себе домой и сдал ее в камеру хранения аэропорта, а оттуда перевез затем в институт истории, в наш отдел этнографии, и лишь затем, после распространения нескольких экземпляров, убедившись, что особых гонений на журнал нет, перевез к себе домой, что, между прочим, также было обставлено большой тайной.

«Даянч» с самого начала хорошо расходился и в этом смысле он был самоокупаемым. На последней страничке, в самом низу была указана цена – «4р. 60к», но, как правило, на цену не смотрели, давали столько, сколько считали нужным: кто рубль, а кто и десять. Помню туркмена, политического эмигранта из Ирана, который дал целых 10 рублей, сопроводив это словами: «Это - в поддержку вашего издания, мы по своему опыту в Иране знаем, как это тяжело». А один русскоговорящий американец «отвалил» целых 50 долларов, что было очень существенно для казны уже арестованного к этому времени журнала и эта, казалась бы небольшая, сумма послужила неплохим подспорьем в издании последнего номера уже умирающего журнала.

При этом журнал переходил из рук в руки и, таким образом, тираж его «увеличивался» уже имманентно. Так получилось, что до читателей дошли только те небольшие, «не объявленные в таможенных декларациях» партии «Даянча», а основная его партия в 24 500 экземпляров, отправленная из Москвы законно оформленным грузом, была арестована 11 марта 1992 года в ашхабадском аэропорту и свалена в подвале УВД Ашхабадского горисполкома.

Арестовали журнал, очевидно, на всякий случай, «как бы чего не вышло, ведь, не поймешь эту Москву: то там ГКЧП происходит, то какой-то независимый журнал издают. ГКЧП – это понятно, это по-нашему, но, вот, независимый журнал, это что-то не то, давайте-ка, мы арестуем и попридержим его, а там видно будет, в крайнем случае, за подавление инакомыслия еще не ругали…» - вот, такой, очевидно, была логика и тактика ашхабадской администрации, все еще верившей во всемогущество Москвы. Раздайся тогда начальственный звонок из «Центра» в поддержку независимой печати в Туркменистане, глядишь, освободили бы «Даянч», но звонка не последовало… Москва была занята своими внутренними разборками и бросила азиатские, только что вышедшие из первобытности «республики», на произвол судьбы и беспредел местных сатрапов, самой же вскормленных и выпестованных…

При этом «Даянч» был изъят не спецслужбами, борющимися с «иностранной заразой и крамолой», а сотрудниками печально известного ОБХСС - отдела по борьбе с хищениями социалистической собственности! Анекдотичность ситуации усугублялось тем, что к этому времени уже само «слово «социалистический» исчезло даже из названия республики, и уже по этой причине журнал является не социалистической, а частной, или еще точнее, - интеллектуалльной собственностью [Даянч-экспресс. Апрель 1992. С. 5] – доказывала редакция журнала. Однако, как показало дальнейшее развитие событий вокруг независимой прессы в Туркменистане, это был момент вовсе не комичный, а весьма и весьма трагичный - арест «Даянча» оказался началом блокады страны от независимой информации на понятном для основной массы населения языке – на туркменском и русском.

Известно, что на постсоветском пространстве, где частная собственность все еще остается закатанной в асфальт квази-коммунизма, финансовое обеспечение является для независимых изданий вопросом жизни и смерти. Издать первый номер «Даянча» помогли, конечно же, спонсоры. Сам редактор, поблагодаривший их за поддержку (см.: [Даянч. №1. С.80]), по известной причине не упомянул их имена, но по утверждению Джумамурата Киясова, одного из самых активных помощников Мухаммедмурада Саламатова, спонсорами журнала были сам Джумамурат Киясов и туркменский предприниматель Караджа Караджаев. Последний затем был вынужден эмигрировать в Западную Европу и там, в Швейцарии, по выражению одного из правозащитников, «сошел с ума, в буквальном смысле слова сошел с ума» и был помещен не в советскую, а всамделишную психиатрическую больницу. Надо думать, что причиной психологического расстройства Караджа Караджаева была не столько потеря значительной по тем временам суммы, потраченной на издание «Даянча», сколько крушение надежды на основание первого в Туркменистане независимого, негосударственного, частного журнала. И, может быть, в лице Караджа Караджаева мы потеряли несостоявшегося туркменского Мердока…

Экспресс в никуда

Конфискация основной партии первого номера «Даянча» свела на нет финансовые ожидания его издателей и следующий номер журнала был отпечатан на газетной бумаге небольшим тиражом как специальный выпуск под названием «Даянч-экспресс» (апрель 1992) с крупно набранным заголовком – «В Туркменистане арестован первый независимый журнал». В редакционной статье, озаглавленной туркменской поговоркой «Акылла ышарат, акмага – кйотек: соватлы сыясы гаршылык герек» («Умному – намек, глупому – дубина: необходимо грамотное политическое сопротивление»), Мухаммедмурад Саламатов писал: «В связи с арестом журнала работниками милиции редакция журнала «Даянч» официально уведомила [власти о том], что намерена подать в суд в связи с незаконными действиями и превышением полномочий со стороны работников милиции. Редакция требует вернуть арестованный журнал и извиниться перед общественностью, а также выплатить компенсацию за нанесенный ущерб в размере 71 150 рублей» [Даянч-экспресс. Апрель 1992. С.2]. Эти требования, конечно же, не были удовлетворены…

Теперь, после тринадцати лет гонений и «избиений младенцев» туркменской демократии, и торжества ниязовской тирании и оголтелого «башизма», эти требования кажутся даже наивными, но тогда нужно было иметь большое гражданское мужество, чтобы выдвинуть такое требование к «советской» еще милиции, а в его лице – тоталитарному, «коммунистическому» еще режиму, и, возможно, это было одним из первых на перестроечном пространстве официальных требований, выдвинутых в свою защиту независимым изданием.

Тем временем режим выдвинул встречный иск – начальник Ашхабадского УВД полковник Довлетов подал в суд на редактора «Даянча» Мухаммедмурада Саламатова, обвинив его в оскорблении своей личности в заметке «Туркменский хунвейбин», опубликованной в «Даянч-экспрессе» за апрель 1992 г . В той полушутливой заметке говорилось, что «начальник ашхабадского УВД Довлетов при встрече с писателем Велсапаром тет-а-тет горько сожалел, что не имеет возможности «открутить всем вам головы, как воробьям»… Полковник, конечно же, не виноват, что не знает законов развития природы, - говорилось в заметке. – Виновата китайская пропаганда, под влияние которой попал в юные годы будущий шеф ашхабадских пинкертонов. Помните, было время, когда в Китае давали бой воробьям и заодно свободомыслящей интеллигенции. Хунвейбины добросовестно отрывали головы птицам и людям, но не учли одного: в отсутствие воробьев на рисовых полях развелась тьма червяков… Мораль для полковника Довлетова: в Туркменистане тоже нужны воробьи. Иначе нас всех съедят черви" [Даянч-экспресс. Апрель 1992. С. 5].

Суд над Саламатовым состоялся 5 августа 1992 года. Прокурор выдвигал обвинение по части 2 статьи «Оскорбление» УК Туркменской ССР, т.е. «оскорбление в публичном выступлении, публично выставленном произведении или средствах массовой информации», которое наказывалось штрафом или исправительными работами на срок до одного года.

Сам истец, полковник Довлетов, на суд не явился, очевидно, «честь мундира» не позволяла, или ее вовсе не было. Зато это судебное заседание собрало многих диссидентов, которые были воодушевлены тем, что власти, наконец, стали считаться с независимой прессой и вынуждены реагировать на ее конкретную публикацию. Саламатов держался спокойно и, как мне показалось, даже весело, и блестяще отпарировал обвинения прокурора и, так сказать, «легко отделался» - его оштрафовали на небольшую сумму. Из зала суда диссиденты выходили как победители…

Оказывается, интересное было время, узкая полоска времени, когда власть и независимая пресса пытались выяснять свои отношения цивилизованно, через суд, обе стороны вызывали к справедливости, к закону! С другой стороны, это было девственное время нарождающейся туркменской демократии, которая по простоте души своей еще верила в справедливость властей и апеллировала к ее совести. Образцом этой политической простоты и девственности были «два вопроса, обращенных к верховной власти» в той же редакционной статье Мухамметмурада Саламатова:

«Как понимать арест демократического журнала «Даянч» в демократическом Туркменистане? Как можно объяснить то, что туркменская милиция бросила в темницу Всеобшую декларацию прав человека (принятую Генеральной Ассамблеей ООН), тогда как Туркменистан является субъектом международного права?» - недоумевал редактор журнала [Даянч-экспресс. Апрель 1992. С. 2].

При этом, что очень важно отметить, в темницу-зиндан была отправлена первая на туркменском языке публикация Всеобшей декларации прав человека, которая была помещена на 5-8 страницах первого номера «Даянча». Публикация сопровождалась полными оптимизма (опять же наивными с точки зрения сегодняшнего дня) редакционными пожеланиями на русском языке:

«Всеобщая декларация прав человека, текст которой мы приводим на туркменском языке, была за последнее время напечатана во многих изданиях страны (т.е. СССР – М.Б.). Но факт остается фактом: принятая ООН еще в декабре 1948 года она так и не «заработала» в Советском Союзе. Ее положения не соблюдаются, принципы – попираются.

Быть может, Туркмения покажет пример, и документ о правах человека, под которым, кстати, стоит подпись «первого в мире социалистического государства», обретет таки законную силу и перестанет быть пустым звуком в республике?» - выражала надежду редакция «Даянча» [Даянч-экспресс. Апрель 1992. С. 2].

Но не успела высохнуть краска на этих строках, как журнал был арестован. Но одна надежда редакции все-таки оправдалась, хотя и с минусовым значением, - с этого момента Всеобщая декларация прав человека перестала «быть пустым звуком в республике» - она наполнилась содержанием – осознанием того, что за воплощение ее идей в жизнь в Туркменистане предстоит упорная, и как теперь выяснилось, долгая борьба…

Но тогда, весной 1992 года, когда основной тираж «Даянча» уже томился в застенках МВД, его редактор Мухаммедмурад Саламатов, все еще был убежден, что время свободной прессы в Туркменистане все же пришло: «Получается так, как будто правы те люди, которые пытаются убедить меня в том, что в Туркменистане еще не наступило время независимой прессы. Но дело обстоит, очевидно, по-другому. «Даянч» нужен именно сегодня!» - писал он в экспресс-номере журнала, который пришлось издавать уже в газетном формате [Даянч-экспресс. Апрель 1992. С. 2].

Более того, он призывал к тому, что «государство должно объединить интеллект, создать компетентную оппозицию (грамотное политическое сопротивление)», чтобы «не повторить печальный путь своих соседей», для чего «нужно создать благоприятные условия для предупреждения всплеска необузданных страстей, для перевода их в иное качество и осуществления взамен всплеска интеллектуального».

Что это было? – задаем мы вопрос по прошествии тринадцати лет - политический нигилизм, романтизм, вера в «хорошего царя»? Ни то, ни другое и не третье. Саламатов и его соратники прекрасно понимали, что «в Туркмении… партийно-авторитарное правление имеет все предпосылки трансформироваться в диктаторский режим» и что уже пошел процесс превращения московского ставленника-сатрапа Ниязова в местечкового деспота с замашками на заявление: «Государство – это Я», и призывать это «государство» к тому, чтобы оно создало «компетентную оппозицию (грамотное политическое сопротивление)» самому себе, по меньшей мере глупо. Это была, скорее всего, попытка выжить, удержаться чуть-чуть, а там, глядишь, все повернется по-другому, т.е. в призыве «создать компетентную оппозицию (грамотное политическое сопротивление)» была некая политическая уловка, замешанная на надежде на хорошее продолжение и чувстве неприятия мысли о том, что в Туркменистане, в советском «захолустье», со свободой слова и печати может быть хуже, чем в России, источнике советской цензуры.

О том, что в призыве «собирать интеллект» и дать волю независимой прессе не было политического нигилизма свидетельствует и следующее утверждение Мухаммедмурада Саламатова: «Новое государство Туркменистан формируется не официально заявленным путем независимого, светского и демократического строительства, а путем укрепления претендующей на безграничную власть старой административной системы, волюнтаризма в экономике и политике, вседозволенности и издевательского культа личности» - говорилось в экспресс-выпуске журнала [Даянч-экспресс. Апрель 1992. С. 2]. Но оказалось так, что это были советы ягненка голодному волку. Вскоре, 28 апреля, в ашхабадском аэропорту был арестован и сам Мухаммедмурад Саламатов и вместе с ним 2 тысячи экземпляров «Даянч-экспресса», который он привез из Москвы.

В этом (втором по счету) номере журнала еще раз подчеркивалось, что «Даянч» не принадлежит какой-либо партии или группе и открыт для всех, кто имеет собственное мнение» [Даянч-экспресс. Апрель 1992. С.3], но устами редактора журнал уже ставил себя в оппозицию властям, потому что «независимым изданиям надлежит быть в оппозиции хотя бы потому, чтобы воспитывать у властей культуру государственного поведения, не говоря уже об уважении к простейшим правовым нормам» [Даянч-экспресс. Апрель 1992. С. 3].

По мнению редактора, арест первого номера «Даянча» отражал «стремление властей задушить свободу слова» и при этом их действия не отличались даже элементарной логикой: «Так, Президент отечески напутствует независимую газету «Туркменистан сегодня», издающуюся в Москве и лежащую в ашхабадских киосках, а милиция изымает независимый журнал «Даянч» (также издающийся в Москве) на том основании, что он не местный», - недоумевал редактор [Даянч-экспресс. Апрель 1992. С. 3].

В этой заметке Мухаммедмурад Саламатов также предупреждал, что 25 апреля 1992 г . истекает срок ответа УВД Ашхабадского горисполкома на заявление редакции журнала (копия отправлена прокурору Туркменистана), в котором требовалось «возвратить журнал, принести публичные извинения и выплатить компенсацию за причиненный ущерб».

Да, срок ответа УВД Ашхабадского горисполкома истек 25 апреля 1992 г . и он скоро ответил, но ответил в старом советском стиле, - как уже было сказано, 28 апреля, в ашхабадском аэропорту были арестованы 2 тысячи экземпляров «Даянч-экспресса», в котором было напечатано это предупреждение, и сам редактор Мухаммедмурад Саламатов…

Завершающим аккордом в истории первого в истории Туркменистана (а может быть и всей Центральной Азии) независимого журнала «Даянч» было жестокое избиение его учредителя и редактора Мухаммедмурада Саламатова «неизвестными» людьми 3 октября 1992 года - средь бела дня, в Ашхабаде, в столице «демократического» Туркменистана. Незадолго до этого он выпустил третий, и как оказалось, последний номер «Даянча»…

Огонь и вода, оказывается, не уживаются не только в природе, но и в политике – огонек «Даянча», как и другие огоньки помельче, так и затонули в волне башизма и диктатуры…


Архив: Оппозиция-ТМ

Форум "Рабочий стол"


Комментарии

05.10.2007 17:54, karadscha, http://www.privet.ru/user/karadscha, CH-5015 Erlinsbach SO
Ну, хоть смейся тут, хоть плачь. Силен же господин Интернет, когда такие вещи о себе узнать можно. Не пойму только из-за чего вся эта "деза"? Из зависти или из-за страсти к мифотворчеству? Что есть "настоящая швейцарская" психушка, где я, кстати, никогда не был? Кто решил, что, раз я попал в Швейцарию - с 12 долларами в кармане! - у меня "бабла" как у масс-медийного денежного мешка? Короче, собака лает, а караван идет. Если Вам нужна информация из первых рук:
http://www.odnoklassniki.ru/user/142939386 Mit freundlichem Gruss karadsCHa
------------------------------------------------------------ --------------------

16.02.2006 09:17, прочитавший
Ой, ребята, в вашей жизни всегда есть место подвигу. Это же надо так расписать! Вы че, пацаны? Ну издали номер, ну молодцы. Зачем же делать событие эпохальным. Надо было еще под звук метронома излагать: 7 часов 33 минуты - Саломатов берет в руки карандаш..... Господи, как вы амбициозны! Сколько лет вас знала, столько и изумлялась. Прометеи, одно слово. Только не народу своему огонь несете, а сами горячие каштаны с чужих жаровен таскаете. И все пытаетесь убедить, какие вы отчаянные парни. Флаг вам в руки!
------------------------------------------------------------ --------------------



Заполните, пожалуйста, данную форму. (* Уважаемые участники дискуссии, просим учитывать, что Ваши постинги и вопросы будут проходить процедуру редактирования модератором исходя из двух неотделимых друг от друга параметров: 1. - соответствие теме беседы, 2. - корректность формулировки. Нецензурные и оскорбительные высказывания в адрес кого-либо, даже при соответствии теме будут удаляться. Воспрещаются анонимные рекламы.)

Ваше имя: *
Ваш e-mail: *
Ваша домашняя странички:
Ваш город:
Ваш комментарий:
*













1993-2000 гг.
Новости
СНГ
Персоналии
Тема дня
Каспий
Публикации
Скандалы
Компромат
Проекты
Мировая энергетическая политика
Наркотрафик
Афганистан
Макроэкономика
Экономика
СМИ о покушении
Портреты
Ирак
inoСМИ
Политика
История
Диктаторы
Сам себе террорист
Расследование
МУС
Акция
Заложники
Обращение
Реакция:
РП Туркменистана
Иран
Экология
Образование
Оппозиция-ТМ
СДСТ
Документы ООН
Документы ОБСЕ
Прошлое и настоящее Туркмении
Искусство.
ИТЕРА
Манипуляция сознанием
Мусульманские династии
Россия
Доска объявлений
Узбекистан
Президиум ВС Республики Туркменистан
Рахим Эсенов: ВЕНЦЕНОСНЫЙ СКИТАЛЕЦ
Türkmen gündeligi
Драйверы туркменских шрифтов
Что пишут ... о Туркменистане
Обсуждение
Туркменская классическая музыка
Политическая философия
Сельская жизнь
Газ






Архив:
123456789101112131415161718192021222324252627282930311234567 89101112200220032004200520062007




Форум "Рабочий стол"
Hosted by www.5star.se






"Верховный Совет Туркменистана"


"Туркменская Искра"

Форум "Рабочий стол"

























































Начало | Тема дня | Новости | Газ | Публикации | Что пишут ... о Туркменистане |


Hosted by www.5star.se



Copyright ©2002 www.dogryyol.com