В текущем столетии численность клинтуха на Северо-Западе претерпевала существенные изменения. В конце прошлого века этот голубь считался редкой лесной птицей С.-Петербургской и Псковской губерний [Бихнер, 1884; Зарудный, 1910]. В северное Приладожье он лишь залетал; из Вологодской губ. сведений не было [Мензбир, 1895]. Судя по литературным данным и нашим наблюдениям, в течение 20—60-х годов клинтух заметно увеличился в числе и расселился на север до границ Ленинградской обл. и далее. Однако в 70-х годах численность его снова снизилась, хотя в небольшом количестве он продолжает гнездиться практически во всех районах. Помимо южных, центральных и западных районов, где клинтух вообще более многочислен, мы находили его гнезда или отмечали активное токование в Выборгском, Приозерском, Лодейнопольском, Подпорожском, Винницком районах, а также в высокоствольных сосняках на берегу Лагозера на территории «Вепсского леса», граничащего с Вологодской обл. Свидетельством того, что клинтух в настоящее время гнездится и в более северных районах, могут служить данные наблюдений за весенней миграцией этого голубя на орнитологическом стационаре «Гумбарицы» (Свирская губа). Каждую весну здесь регистрируют несколько десятков клинтухов, пролетающих в северном направлении обычно в стаях вяхиря, а осенью отлавливают молодых птиц-первогодков [Носков и др., 1981 а].
   Основные гнездовые стации клинтуха в Ленинградской обл.— старые парки, где растут дуплистые дубы и липы, а в тайге — крупные осины на краю вырубок или перестойные сосняки, где голуби гнездятся в старых дуплах желны. Связь клинтуха с желной в северных лесах прослеживается совершенно отчетливо: из 9 найденных нами гнезд 7 были устроены в дуплах этого дятла. В парке Ст. Петергофа нам было известно дупло черного дятла, выдолбленное им впервые в 1949 г. в крупной сосне. С тех пор более 20 лет в нем гнездились либо черные дятлы, либо клинтухи.
   По нашим подсчетам, проводившимся в естественных лесах южных и юго-западных районов Ленинградской обл., в 50— 60-х годах на 10 км пути в начале мая токовало 2—3 самца. Примерно такая же численность в эти годы отмечалась и финскими орнитологами в пограничных районах Финляндии [Tornroos, I960; Sten, 1966]. Небезынтересно заметить, что именно в те годы, когда численность клинтухов в Ленинградской обл. стала падать, он заметно увеличился в числе в центральных районах соседней Вологодской обл. [Бутьев, 1978], где до 1970 г. был положительно редок. Как сообщает В. Т. Бутьев, он появился сразу во многих точках после сухого и жаркого лета 1972 г. К 1977 г. в лесах, чередующихся с вырубками, на каждых 5 км учетного маршрута в середине мая токовало до 3 самцов. Видимо, произошло смещение мест обитания этих птиц в восточном направлении. Так, очевидно, бывает часто: птицы не вымирают на какой-либо территории, а уходят; в случае же резкого повышения численности не только нарождаются, но и приходят со стороны.
   Сокращение количества гнездящихся пар клинтухов в 70-х годах на территории Ленинградской обл. было особенно заметно в пригородных парках. В 60-е годы клинтух был обязательным элементом орнитофауны практически всех парков под Ленинградом, причем гнездился там ежегодно в количестве нескольких пар. В парках г. Пушкина число пар в эти годы доходило до 8, в Гатчинском парке — до 4, в Павловском — до 3 и т. п. Особенно показательна история гнездования клинтуха в парке БиНИИ ЛГУ в Ст. Петергофе. В 1925 г. Л. М. Шульпин отмечал там 3 пары, в 1947 г. мы зарегистрировали только 2, в 1960 г., по наблюдениям Г. А. Носкова, гнездилось тоже 2 пары, в 1961 г.— 6 пар (данные Е. Р. Гагинской), а в 1962 г.— 4—5 пар. В период с 1966 по 1970 г. здесь ежегодно гнездилось 2—3 пары. Однако позднее клинтух перестал быть здесь постоянно гнездящейся птицей. В большинстве случаев его совсем не было слышно, и лишь в отдельные годы появлялись отдельные пары (1971, 1974, 1980 гг.). В  последние годы клинтухи достоверно не гнездились также и в Павловском парке. О причинах снижения численности клинтуха на территории Ленинградской обл. можно высказать следующие соображения. Причины могут быть разные. В парках — это исчезновение части наиболее старых деревьев, в дуплах которых гнездился клинтух, а в естественных лесах — общее их омоложение и уменьшение количества гнездящихся черных дятлов, начавшееся до падения численности клинтуха. Факт нахождения аномального гнезда клинтуха в районе ст. Елизаветино, расположенного почти открыт» в изъяне ствола сосны, указывает, видимо, на общую нехватку крупных дупел в северных лесах. В этом гнезде, которое было найдено 8 августа, 4-дневный птенец и яйцо-болтун находились на уровне нижнего края полудупла и были видны снаружи. Обычно же глубина дупла, занимаемого клинтухом, варьирует от 25 до 50 см.
   Говоря об общих чертах биологии клинтуха в условиях Ленинградской обл., укажем, что весной они появляются на широте Ленинграда обычно в течение I декады апреля, иногда даже во II декаде марта (1974 г.). В конце первой недели апреля обычно уже слышится воркование самцов, которое продолжается (с перерывами) до середины июля, а иногда и дольше. Самый поздний срок зарегистрирован 3 августа (Мерево, 1966 г.). Столь сильно растянутые сроки токования и поздние находки гнезд позволяют предполагать наличие двойного цикла размножения. Отметим, что, по наблюдениям финских орнитологов, клинтухи в южной Финляндии могут иметь даже 3 кладки.
   Чрезвычайно сильно растянуты и сроки вылупления птенцов в гнездах. В самом раннем из известных нам гнезд птенцы появились 17 мая (Ст. Петергоф, 1966 г.), а в наиболее позднем, судя по возрасту птенца, — 4 августа (ст. Елизаветино, 1946 г.). Таким образом, яйца могут быть обнаружены в течение мая, июня и июля.
   Из 9 обследованных нами гнезд 4 были расположены в дупле сосны, 2 — в дупле осины, 2 — в дупле дуба и 1—в дупле березы. Обычная высота дупла над землей — 8—12 м, но в двух случаях клинтухи гнездились значительно ниже: на высоте 3 м (полудупло сосны) и даже 2, 5 м (осины).
   Гнездовая жизнь клинтухов протекает в общем скрытно. Поражает чрезвычайная осторожность птиц у гнезд, особенно самок. Будучи один раз спугнутой с гнезда, самка редко позволяет подойти к ней второй раз, даже если специально стремиться быть незамеченным. Едва заслышав шаги, она вылетает из дупла и не возвращается до тех пор, пока люди не отойдут подальше. Несколько более доверчивы самцы, особенно в период брачных игр и нередких у клинтуха драк, которые наиболее ожесточенно происходят в воздухе. Иногда самцы дерутся и на горизонтальных ветвях дерева. Стоя друг против друга боком, они ударами крыла стараются сбросить соперника с сука и затем преследуют его в воздухе.
   В дневное время мы нередко заставали на гнезде самца. Смене партнеров обязательно предшествует воркование вполсилы.
   Летом, когда большинство клинтухов находится еще у гнезд, иногда приходится встречать довольно крупные стаи, состоящие из взрослых особей. Они слетаются к полям, группами рассаживаются на деревьях или телеграфных проводах, осматриваются, потом спускаются на землю. Некоторые самцы поют. Такое поведение клинтухов мы наблюдали, например, в Лужском р-не близ д. Мерево 14 июля 1971 г. Голуби слетались несколько дней на поле, а потом покинули район. Происхождение летних стай клинтухов неясно. Возможно, это неразмножавшиеся в данном году или уже закончившие гнездовой цикл птицы, начавшие кочевать.
   Обычно небольшие стайки клинтухов, птиц по 8—10, начинают появляться на полях лишь с августа. Осенний пролет выражен слабо, особенно по сравнению с вяхирем, к стаям которого клинтухи нередко присоединяются. Он идет с конца августа и весь сентябрь. В I декаду октября отлетают последние особи.

   Самый многочисленный представитель отряда. Распространен по всей Ленинградской обл., но в восточных районах не столь обычен, как в остальных местах. Предпочитает селиться в ельниках, растущих на сухих возвышенных местах (рамень), а также в ельниках-черничниках, примыкающих к пойменным лугам и полям. Обычен в разреженных сосняках. На Карельском перешейке заселяет, кроме того, смешанные леса в пограничной с сосняками зоне. Заболоченных мест избегает, хотя иногда гнездится на окраинах моховых болот, например в районе «Вепсского леса». В последнее время вяхирь стал заселять ближайшие пригороды Ленинграда и гнездиться во вторичных ольхово-березовых лесах с незначительной примесью ели. Гнезда его мы находили в пригородных парках Павловска, Пушкина и Гатчины, где он, кстати, гнездился и раньше [Бихнер, 1884]. Говорить об урбанизации вяхиря у нас пока еще не приходится, хотя во многих странах Западной и Восточной Европы он уже давно живет в городских садах. Признаки урбанизации его известны и для Прибалтики [Желнин, 1959]. Однако на Северо-Западе РСФСР вяхирь, как и прежде, продолжает оставаться настоящей лесной птицей. В черте города в последнее десятилетие его наблюдали два раза: весной 1977 г. Г. А. Носков слышал песню вяхиря в Александровском саду у Адмиралтейства, а 21 октября 1978 г. видел молодую птицу, державшуюся в стае сизых голубей.
   Численность вяхиря на всем Северо-Западе была особенно высокой в 60—70-е годы. В юго-западных районах Ленинградской обл. плотность поселения его доходила в некоторых местах до 10 пар на 1 км опушечной зоны. Рекордным был 1967 год, когда, например, в Лужском р-не леса буквально были наполнены этой птицей. Весной этого года здесь можно было одновременно слышать воркование 5—6 самцов.
   В 70-х годах нарастание численности приостановилось, а во многих районах, ориентированных на животноводство, вяхиря стало заметно меньше. К тому же в широкой печати стали появляться статьи, призывающие шире использовать запасы вяхиря в сезон охоты [Подковыркин, 1972 в]. В результате эта птица была включена в официальный список спортивно-охотничьих видов дичи Северо-Запада. Тем не менее вяхирь продолжает оставаться обычной гнездящейся и многочисленной пролетной птицей на всем Северо-Западе.
   Сроки прилета варьируют по годам, но обычно первые особи появляются в I декаде апреля, хотя в течение ряда лет вяхири прилетали к нам и раньше — 23 марта в 1964 г., 24 марта в 1965 г., 28 марта в 1967 г. и 29 марта в 1959 г. Массовый пролет идет во II, а в северных районах — в III декаде апреля. Отдельные стайки продолжают лететь и в мае, когда большинство местных птиц уже гнездится. Во время пика пролета через наблюдательные пункты, например в районе Свирской губы, в отдельные дни пролетает до 2 тыс. птиц, а за всю весну проходит от 5 до 10 тыс. особей [Носков и др., 1981 а].
   Постоянное токование на определенных участках можно наблюдать уже с 25 апреля. Таким образом, местные птицы прилетают одними из первых. Несколько соседних участков обычно занимаются сразу в один день. Очевидно, это птицы одной стаи. Обосновавшись на гнездовье, даже в период насиживания кладок самцы с соседних участков продолжают регулярно собираться вместе и сообща вылетают на кормежку. Кстати, именно этим объясняются частые встречи стай (до 20 особей) взрослых птиц летом. С места кормежки они, набив зоб, разлетаются уже поодиночке, но на следующий день вновь могут собраться вместе. Особенно охотно они посещают поля с горохово-овсяной смесью, подсеваемые за сезон по несколько раз.
   Между птицами соседних участков существует голосовой контакт. Это особенно бросается в глаза на рассвете и вечером, сразу после захода солнца, когда начинается их оживленная перекличка. Самцы, находясь один от другого на расстоянии 50—80 м, вторят друг другу низким воркованьем. Эта голосовая реакция не связана с ритуалом брачного поведения. Голуби не совершают при этом токовых полетов. Она служит, очевидно, средством связи между определенной группой птиц, вместе прилетевших в район гнездования и, возможно, совместно улетающих потом отсюда. Такого рода перекличку голубей можно слышать в течение всего лета до начала августа.
   Брачное поведение самца вяхиря включает ряд элементов: громкое, повторяющееся через определенные промежутки времени пение-воркование, очень похожее на воркование большой горлицы, исполняемое с заметного места; демонстративный, волнообразно-планирующий с распластанными горизонтально (как у горлиц) крыльями полет, сопровождающийся громкими хлопками крыльев; совершенно особое по ритму и более тихое и глухое воркование, издаваемое в присутствии самки; кивание головой, поглаживание перьев и другие движения, совершаемые тоже в присутствии самки.
   Воркование вяхиря имеет и еще одно значение. Оно служит сигналом при смене птиц на гнезде. В этом случае самец воркует всего несколько раз. Услышав его, самка слетает, а самец садится на гнездо.
   Из известных нам 27 гнезд вяхиря, найденных на территории Ленинградской обл., 15 были расположены на елях, 10—> на соснах, 1 — на березе и 1 — в кроне рябины. Высота варьировала от 2 до 8 м. Чаще всего вяхири делают гнезда на молодых елях у ствола. В случае расположения на сосне постройка делается обычно на боковой ветви, близко к ее вершине. Характерно также гнездование на лапах нижних ветвей крупных елей.
   Хотя гнездо у вяхиря, как известно, несложное (типа гнезда горлицы), а в его строительстве принимают участие оба партнера, тем не менее на его сооружение, по нашим наблюдениям, уходит 4—5 дней. В течение этого времени вяхири интенсивно токуют и спариваются, причем обязательно вблизи от гнезда. Откладка яиц обычно происходит 5—10 мая. Наиболее ранняя дата нахождения полной кладки — 1 и 3 мая в 1966 г. и 1967 г., а самый поздний срок появления свежей кладки — 10—11 июля. Вылупление птенцов в этом гнезде, найденном в северо-западном Приладожье, произошло 27 июля (1968 г.). Судя по находкам птенцов, только что покинувших гнездо (19 августа 1964 г., д. Мерево и 22 августа 1963 г., Рощино), возможны и более поздние сроки размножения.
   Отход яиц в период насиживания очень большой, особенно в густонаселенной местности. Это связано с тем, что вяхири с большой легкостью бросают свои гнезда, если их часто беспокоят. Из известных нам 27 кладок 10 оказались брошенными и 4 были разорены. Естественно, что в этом случае птицы приступают к повторному гнездованию (рис. 116), и это одна из причин сильной растянутости сроков размножения. У части пар, несомненно, бывает 2 выводка в сезон, но прямыми доказательствами наличия второго цикла мы не располагаем. Из косвенных  свидетельств  можно указать  на  заметный  подъем брачной активности птиц в июле.
   В отдельных случаях мы были свидетелями необычного для наших мест поведения вяхирей у гнезда в момент его осмотра: птица падала на землю, трепыхалась на одном месте и затем улетала, т. е. поступала так, как это часто делают горлицы и никогда — настоящие голуби. "Из литературы известно, что описанное выше поведение у гнезд характерно для вяхирей, гнездящихся в европейских парках. У нас так поступают лишь отдельные особи. Итак, систематическое положение вяхиря требует, видимо, уточнения и пересмотра с учетом оценки ряда его экологических признаков — типа весенней песни, особенностей токового полета, типа гнездовой постройки и характера ее размещения, отвлекающих демонстраций у гнезда — по этим показателям у вяхиря очень много общего с горлицами.

    Уже с конца июля — начала августа, когда гнездящиеся пары еще интенсивно поют по утрам и вечерам, на полях со всходами озимой ржи, на скошенном льне и клевере, а также на лесных опушках появляются крупные стаи вяхирей. В районах с развитым земледелием они собирают семена гороха и культурных злаков, а на северо-востоке области почти целиком переключаются на питание ягодами — чаще всего черникой и брусникой.
   Отлет и пролет бывают выражены уже с начала сентября. В это время на полях, окружающих пос. Колтуши под Ленинградом, регулярно можно наблюдать   крупные   стаи   голубей, которые одна за другой летят на юго-запад. Однако массовый пролет начинается с середины сентября. На восточном побережье Ладожского оз., где осенний пролет вяхиря выражен очень сильно, через наблюдательный пункт «Гумбарицы» за осень пролетает от 10 до 20 тыс. вяхирей [Носков и др., 1981 а]. Птицы летят на высоте 100 м группами по 30—50, иногда 150 и  более особей. В некоторые дни (например, 15 сентября 1967 г.) в районе пос. Загубье пролетает более 1000 птиц.
К октябрю пролет практически заканчивается, хотя отдельные особи и небольшие стайки продолжают попадаться и в октябре.   Дата   наиболее   поздней   встречи  вяхиря  на  территории Ленинградской обл.— 7 ноября, когда были встречены две птицы (Лужский р-н, 1978 г.).
   Один   из   помеченных   у   пос.  Невская Дубровка 9 июня 1968 г. вяхирей (молодая птица) был добыт в первую же зиму (12 марта 1969 г.) во Франции. Второй птенец из этого же выводка через год и три месяца   (1  сентября  1969 г.) — вблизи места кольцевания.

126. ГОРЛИЦА — STREPTOPELIA TURTUR (L.)

   Когда Н. М. Жуков подарил Зоологическому музею экземпляр молодой горлицы, добытой им 20 сентября 1915 г. под Павловском, эта находка считалась тогда уникальной, так как до этого на территории бывшей С.-Петербургской губ. горлицу никто из орнитологов не наблюдал. В те времена она была очень редкой в Псковской губ. [Зарудный, 1910], лишь изредка встречалась в южной Финляндии, а в Карелии впервые как залетная была отмечена, по-видимому, лишь в 1927 г. в районе Сортавалы [Нейфельдт, 1970]. Гнездование же ее было установлено лишь для Псковской обл.
   В большинстве районов Северо-Запада РСФСР горлица продолжала оставаться редкой залетной птицей до начала 50-х годов. Однако уже в 1953 г. она стала распространяться в Прибалтике на северо-восток [Тауриньш, 1953]. С этого же времени горлица стала встречаться довольно часто в Финляндии [Lincola, 1961; Halttunen, 1963; Poyhonen, Vaaroo, 1959, и др.] участились также случаи залета и встреч токующих самцов в Ленинградской обл. В мае 1954 г. несколько горлиц, например, держалось в разных точках г. Пушкина, а также в Павловском парке. В начале 60-х годов горлицы стали достаточно' обычными по всему Сланцевскому р-ну (наблюдение Б. В. Соколова) и во многих местах окрестностей г. Луги. Здесь эти птицы селились и токовали преимущественно в борах, на участках молодого соснового леса, но отдельные пары держались в уремном лесу по ручьям, а также на опушках ельников. Кроме того, горлиц отмечали в 1962 г. под Ленинградом (ст. Омчино), у Петергофа  (М. А. Родионов)  и в других местах.
С 1965 г. случаи встреч горлиц в южных и западных районах Ленинградской обл. заметно участились. Поведение птиц указывало, что они здесь гнездятся: они повсеместно держались парами, самцы интенсивно токовали, а в конце лета попадались молодые. К 1966 г. горлицы, несомненно, гнездились в Лужском, Сланцевском и Ломоносовском районах, продолжали встречаться в пригородах Ленинграда, появились на юге Карельского перешейка во Всеволожском р-не. Во всех этих местах отмечалось строительство гнезд, спаривания и в одном — на Колтушских высотах — откладка яиц (наблюдение Г. А. Носкова).
   В конце 60-х годов горлица стала проникать и в северные районы Ленинградской обл. В районе Свирской губы она впервые была отмечена на осеннем пролете в 1969 г., а в 1970 г. было зарегистрировано уже 10 особей. Гнездиться здесь она стала ежегодно с 1974 г. [Носков и др., 1981а]. С начала 70-х годов сравнительно регулярно эта птица стала встречаться и в Карелии. Ее неоднократно отмечали под Петрозаводском и на островах Заонежья (сообщ. В. Б. Зимина). В середине этого десятилетия горлица оказалась обычной птицей в южной и центральной частях Вологодской обл. [Бутьев, 1978; Полозов, 1978].
   Особенно много горлиц появилось в Ленинградской обл. после 1973 г., когда число встреч их на полях и в лесах, расположенных вдоль р. Луги, в частности в районе д. Мерево, возросло в 3—4 раза по сравнению с предыдущими годами. В 1973—1974 .-г. она как-то вдруг сразу стала одной из самых обычных птиц Кингисеппского р-на. Очень часто приходилось встречать ее здесь на шоссейных дорогах или видеть сидящей на телеграфных проводах — до 4 пар на 1 км на отдельных отрезках пути. Аналогичная картина выявилась и во время поездки на машине по северным районам по маршруту: Ленинград — Кировск — Петрокрепость — Новая Ладога — Паша — Лодейное Поле — Подпорожье — Гоморовичи. В самые последние годы численность горлиц в южном и юго-восточном Приладожье увеличилась еще больше. Так, летом 1980 г., проезжая тем же маршрутом до Лодейного Поля, А. Р. Гагинская насчитала 40 пар горлиц, взлетевших с дорожного полотна. Попутно отметим, что подсчет птиц на шоссейных дорогах и телеграфных проводах с машины — самый эффективный способ выявления и относительного учета горлиц. Эти птицы значительную часть времени проводят у дорог.
   Позднее всего горлица заселила центральную часть Карельского перешейка, где она впервые была отмечена лишь в 1976 г. Проникала она сюда, видимо, одновременно с севера (из южной Финляндии) и с юга (от Ленинграда и из Всеволожского р-на), где гнездилась уже, как было сказано, с конца 60-х годов.
   Итак, горлица, которая всего лишь два с половиной десятилетия тому назад отсутствовала по всей Ленинградской обл., существенно расширила ареал к северу, заселила за это время практически всю территорию области и стала здесь обычной гнездящейся птицей, а в некоторых местах даже многочисленной.

127. КОЛЬЧАТАЯ ГОРЛИЦА — STREPTOPELIA DECAOCTO (Frivald.)

   На Северо-Западе РСФСР кольчатая горлица была впервые замечена в 1975 г. Появилась она внезапно, как бы налетом, причем в первый же год была обнаружена во многих местах, расположенных по широкому фронту: от Пушкинских Гор на юге и до Олонца на севере. В Пушкинских Горах в это лето у районного центра держались два самца и одна самка. Летом же поющих горлиц отмечали в Луге и в различных районах Ленинграда, в частности на Каменном острове (наблюдение С. М. Кудрявцева). Во время весеннего пролета 3 и 17 мая на орнитологическом стационаре «Гумбарицы» (устье Свири) были зарегистрированы 2 кольчатые горлицы, одна из которых даже попалась в ловушку. Наконец, в Олонце 17 мая 1975 г. Г. А. Носков наблюдал, как горлицы строили гнездо на нижней ветке крупной ели, растущей в городском парке. Впоследствии, однако, это гнездо оказалось недостроенным и брошенным.
   В 1976 и 1977 гг. количество сообщений о встречах кольчатых горлиц в Ленинградской обл. и смежных с нею районах увеличилось (рис. 118). Этих птиц снова наблюдали в Ленинграде в саду Дворца работников просвещения (Р. А. Сагитов), в Сосновском парке (В. М. Храбрый), в пригородах. Встречали их также в Луге (Т. Н. Березецкая) и в различных деревнях Лужского р-на, в частности у д. Печково, где две кольчатые горлицы держались все лето на центральной усадьбе в саду у больницы, а также в д. Мерево в 13 км к востоку от Луги. Здесь, на территории одной усадьбы горлицы впервые появились весной 1976 г. Самец активно токовал до конца августа, но с перерывами. Самка выстроила гнездо, хотя яиц не отложила. Второй самец токовал в стороне. В этот год горлицы птенцов так и не вывели. Однако они остались здесь на зиму, поскольку их систематически подкармливали. На следующий, 1977, год они снова гнездились здесь же и воспитали два выводка — в июне и в конце июля. Кроме того, летом этого года в д. Мерево в середине июля держалась стайка из 5 взрослых птиц. Однако все они, как и молодые, родившиеся в д. Мерево летом 1977 г., осенью куда-то отлетели. Зимовать осталась лишь прежняя размножавшаяся пара. В январе 1978 г., как сообщил нам М. Г. Максимов, во время очень сильных морозов обе горлицы исчезли и в последующие годы сюда уже не возвращались. В период с  1978 по  1980 г. залеты кольчатых горлиц  в Ленинградскую обл. были сравнительно редкими, а указаний на их гнездование больше не поступало.

 
Рис. 118. Залеты и места гнездования кольчатой горлипы (Streptopelia decaocto). 1975—1979 гг.
1 — установленный факт успешного гнездования;  2 — отмечено строительство гнезда;
3 — встречи взрослых птиц.

   Таким образом, кольчатая горлица на Северо-Западе — нерегулярно гнездящаяся птица. Пребывание ее здесь лимитируется наличием корма зимой. Во взрослом состоянии она строго оседла и может существовать у нас круглый год, как и уличный сизый голубь, при поддержке человека. Ее стремительное расселение по странам Западной и Восточной Европы, появление   на   гнездовье в   Финляндии   [Saikku,    1964;   Rikala, 1965; Ojala, Sjoberg, 1968], в Литве [Навасайтис, 1968] и Эстонии [Тамм, 1970], в Киеве [Кистяковский, 1957], Одессе [Греков, 1962], Черкассах [Перов, . 1968] и Полтаве [Гавриленко, 1970], под Москвой, Калугой, Рязанью [Благосклонов, 1978] Тамбовом [Херувимов, 1978] и даже в Воронеже [Семаго, 1974] и в Кандалакше [Коханов, 1976], а также во многих других областях СССР [Bozhko, 1976], на Северо-Западе РСФСР, видимо, п