верба

Отправить ссылку другу

13 Ноября 2014 в 22:56

Мамина песня

ОТРЫВОК ИЗ ПОВЕСТИ "ЖУРАВЛИНЫЙ ОСТРОВ"


Я никогда не говорила родителям, что люблю их.  Как-то не принято было в нашей семье открыто проявлять свои чувства, тем более облекать их в слова.  Эта сдержанность, как мне кажется теперь,   шла от мамы. От ее трепетного  и бережного отношения к слову.  Однажды  легковесное слово  обожгло  ее. Опыт оказался мучительным. С тех пор мама не бросала слов впустую, и не позволяла этого никому.  Она была  ярким солнцем нашей  маленькой семейной галактики. Она была красивой женщиной. Насмешливые зеленые глаза, тонкие черты лица, статная фигура. Отец  не просто любил, он   боготворил ее.   И если бы она  велела ему онеметь, он бы онемел, лишь бы остаться рядом. И только когда мои родители  состарились, а  мы с сестрой стали совсем взрослыми и самостоятельными, мы перестали сдерживать свои чувства.  Долгая разлука – мы жили в разных государствах, встречались редко -  способствовала  тому. Теперь мы слишком дорожили друг другом, чтобы не доверять словам.  

Как-то мама позвонила расстроенная: отец хандрит, неважно себя чувствует.  Сердце у меня разрывалось  от  тоски по родителям, по дому.  Но я не могла приехать. Лихие девяностые, хроническое безденежье, работа,   маленький ребенок. Все это казалось непреодолимым  препятствием.  А через несколько лет, когда пришлось  срочно лететь  хоронить маму, нашлись и деньги, и ребенка пристроила, и с работы отпросилась. Только кому уже это было нужно?  

Но тогда мамин звонок разбередил мне душу, а мама, прощаясь, как обычно пожелала: «Береги себя,   детка!» И, помолчав,   неожиданно добавила: «Я люблю тебя».  И сорокалетняя детка  чуть не выронила телефонную трубку. Знала ли мама, что я  запомню и этот осенний день, и наш разговор почти дословно?  И  щенячью радость, охватившую меня от этих слов, только потому, что услышала  их, тоже запомню. Как мне, оказывается,   не хватало именно этого ее «люблю», произнесенного вслух. Теперь, на склоне лет, я понимаю, какая  мощная защитная сила заключена в этих простых словах, но только если говорят их от сердца.  Как и в сказке, сезам открывает дверь  к сокровищам, но только тем, кто знает волшебное слово. Теперь, на склоне лет, я понимаю, что слова любви обязательно надо говорить, если ты действительно любишь. И не стесняться, и не уверять себя, что и так все понятно, и не жалеть, не беречь их до лучших времен. Наступят лучшие времена или нет, не знаю, а вот время, когда эти слова просто некому будет сказать,   придет.  И ты, как остров,   застынешь в молчании своего одиночества, равнодушно отмечая, как с каждым днем все дальше и дальше от тебя берег материка.  То ли ты уплываешь, сорвавшись с якоря, то ли одиночество затягивает, поглощает тебя, как омут. 


Время уже безжалостно отсчитывало  последние месяцы и дни маминой жизни, но я-то этого не знала.  Она никогда не жаловалась на здоровье,   терпеть не могла разговоры о болячках, а ее звучный  смеющийся  голос в телефонной трубке создавал иллюзию  молодости, и я забывала про ее возраст.    Накануне моего дня рождения мама позвонила и попросила  найти и обязательно послушать песню группы «Фристайл»  «С днем рожденья, мама!»  Я пообещала, но как-то без должного внимания.  Мама, видно, почувствовала мою невнимательность, и снова настойчиво попросила найти песню и внимательно послушать припев. «Ты вместо слова «мама» вставь слово «дочка», - наставляла меня мама своим размеренным учительским голосом, -  и  поймешь, что я хотела тебе сказать».  Я усмехнулась мысленно, но пообещала исполнить ее просьбу. И конечно забыла. Суета.  

Недели через две мама спросила, слушала ли я песню. Захваченная врасплох, я неумело соврала. Мама  мудро промолчала и как-то очень быстро распрощалась со мной. А у меня остался горький осадок от ее хоть и невысказанной обиды, от моего  глупого вранья. И всего-то надо было зайти в магазин и купить кассету, но все как-то руки не доходили. Всегда находились какие-то более важные, чем мама, дела.  Песню я так и не послушала. 

Где-то в это же время мама попросила прислать фотографии внука.  Соскучилась и очень уж хотелось ей посмотреть, каким он стал с тех пор, как они виделись в последний раз. Я решила, что обязательно нужна семейная фотография, где мы втроем: я, муж и сын. Порадуем родителей нашими счастливыми физиономиями.  Пока собрались сфотографироваться, пока фотографии  отпечатали… А потом надо было еще идти на почту отсылать, а времени как всегда не хватало.  Я обещала себе: «Завтра!». Но проходило очередное завтра, фотографии так и продолжали лежать на рабочем столе.

 Как-то под вечер позвонила мама и между прочим спросила, выслала ли я фотографии. Я горячо заверила ее, что  завтра обязательно отошлю. Мама тяжело вздохнула и  как-то обреченно  сказала: «Видно, не дождусь я…»  Меня  обожгло стыдом. И я дала себе самую страшную клятву завтра  же утром отослать фотографии.  

Утром позвонил отец, совершенно убитым голосом сообщил,   что маму положили в больницу, ночью ей стало плохо. Лучше бы мне приехать.  Чувство надвигающейся беды и моей огромной вины перед мамой оглушили меня. Я ринулась занимать деньги, потом - за билетами на самолет. И пока я суетилась, собирала вещи,   инструктировала мужа и сына, одна  мысль растерянно  билась в моей отупевшей  от горя голове: «Только б успеть! Господи, дай мне успеть!  Повиниться, показать эти чертовы фотографии. Пусть она меня простит, Господи!». Мне казалось, что все каким-то невероятным образом наладится, как только мама простит меня. Она поправится, только бы мне приехать. Только бы мне успеть - и все образуется!  Так не должно быть, не может, чтобы она ушла, а я осталась С ЭТИМ жить.  

Вечером, когда я уже сидела на чемодане, ждала машину  ехать в аэропорт, снова позвонил папа. И еще ничего не услышав, я уже поняла,   что мамы больше нет.  Не успела я…

Сколько себя помню, куда бы меня ни заносила судьба, домой летела окрыленная,   радостно предвкушая встречу.  И само ожидание этой встречи становилось праздником. Впервые дорога домой  оказалась такой мучительной.  В доме везде была мама. Ее книга на тумбочке у кровати. Ее халатик на двери. Еле слышимый запах  ее духов. Я,   как раненое животное,   бесцельно кружила  по комнатам, выхватывая взглядом памятные безделушки в стенке, альбомы, фотографии и картины.  История появления каждой из них была мне хорошо известна.  Это были не просто вещи, это были  приметы  любимого дома.  Я надолго застывала у окна, уставившись невидящим взглядом в его чернильную темноту.  Я  не просто вспоминала.  Я прощалась с тем счастливым домом,   которого у меня больше не будет. Никогда.

Гроб с маминым телом привезли под вечер следующего дня. Ей  тоже  предстояло прощание с домом. Последняя ночь. Ближе к полуночи разошлись друзья и соседи, отец, словно окаменевший в своем горе, прилег отдохнуть.  Мы остались с мамой вдвоем.  Я молчала, понурившись. Все слезы уже были выплаканы. И теперь мне предстояло сделать  последнее, вернуть  долг. Пусть так, пусть с непростительным опозданием, но я должна была это сделать.  Я ведь обещала.  Я  достала из сумочки злополучные фотографии, положила их на застывшие мамины руки. Наше счастливое семейство бодро улыбалось в объектив. 

- Прости меня, мама. Прости! – бормотала я, не поднимая глаз. Я просила прощение за эти опоздавшие улыбки, за свою  бессовестность.

Пройдет несколько лет. Я похороню сестру и отца и приеду продавать квартиру.  Теперь это была только квартира, только квадратные метры жилплощади. Эти стены и потолки перестали быть домом, с тех пор, как из жизни ушли дорогие мне люди, которые  здесь жили. Они ушли и забрали с собой что-то невидимое глазами, но ощущаемое сердцем.  Наверное,   у нашего дома тоже была душа. Иначе и не могло быть. Мы слишком любили друг друга, и эта любовь не могла  просто так, бесследно, растворяться в пространстве.  Дом впитывал нашу любовь, как сухая земля впитывает воду. А потом источник иссяк. Еще какое-то время дом хранил тепло умерших людей,   выстывал  постепенно,   а потом умер, как умирают люди.  И когда я через год вернулась,   это была уже только  жилплощадь. 

На подоконнике маминой спальни все еще стоял старенький «Панасоник», мама любила перед сном слушать радио и свои любимые кассеты. Повинуясь какому-то неясному чувству, я  нажала кнопку. Я уже знала, что  услышу. И все же, когда зазвучали аккорды и первые слова песни, я испытала настоящий шок.  Через годы и горькие утраты, через мои слезы, и нестерпимое, обжигающее чувство вины я  опять услышала мамин голос: «Ты обязательно послушай эту песню…»  И вот в пустом  мертвом доме, где не осталось никого, я слушала мамину песню, как привет из времени, когда все мы были еще живы и счастливы.

Купить тебе букет
Я не забыла, нет,
Особый день я в сердце берегу.
Жаль, в день рожденья твой,
От дома далеко,
Тебя поцеловать я не могу!

Передо мной - портрет:
Твои семнадцать лет,
Счастливые, наивные глаза!
Уж ты взрослее той,
Что на портрете том...
Сегодня я тебе хочу сказать:

Пусть года, как вода -
Не порвется никогда
Нас связавшая прозрачная нить!
С днем рожденья тебя,
Дочка милая моя!
Пусть тебя твой добрый ангел хранит!
 

Категория записи: Искусство и культура
Комментировать могут все зарегистрированные пользователи. Присоединяйтесь