верба

Отправить ссылку другу

Делай, что должно, и будь, что будет.

Календарь

« Ноябрь 2014  
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

164 вопрос дня   168 вопрос дня   170 вопрос дня   174 вопрос дня   175 вопрос дня   181 вопрос дня   182 вопрос дня   186 вопрос дня   191 вопрос дня   195 вопрос дня   196 вопрос дня   197 вопрос дня   198 вопрос дня   204 вопрос дня   206 вопрос дня   209 вопрос дня   210 вопрос дня   221 вопрос дня   227 вопрос дня   231 вопрос дня   237 вопрос дня   238 вопрос дня   249 вопрос дня   267 вопрос дня   292 вопрос дня   312 вопрос дня   323 вопрос дня   361 вопрос дня   382 вопрос дня   460 вопрос дня   489 вопрос дня   492 вопрос дня   495 вопрос дня   500 вопрос дня   614 вопрос дня   769 вопрос дня   вера молитва чудо   весна   Весна надежда земля цветы красота   война   Высоцкий стихи   дружба   жена и любовница   женщина   жизнь   зима весна снег чудо   измена   интернет любовь жена   Ирония судьбы   кино   кошки   лето цветы красота   любовь   любовь и предательство   любовь песни шансон смерть   любовь семья муж жена предательство   любовь счастье охрененное   люди   люди звери человек общество тоска   мужчина   музыка   мыши люди война   общество   одиночество   одиночество женщина хрень какая-то   ОЛИГАРХИ   Оскар кино звезды Голливуд   отдых жизнь эх!   отношения   отношения любовь люди   память   песни шансон   праздник любовь грусть   природа жизнь люди и мыши   путешествие юмор блат очередь регистрация   работа   разве это жизнь?   ревность   родители дети любовь   родители дети любовь смерть   свой почерк   своочь   святотатство   святыня   семья   смерть   стихи поэт любовь   счастье красота и т.д.   тест   траур взрыв Тольятти   Тюльпаны   фальшивка   фигня   фИНАНСОВЫЙ КРИЗИС   Футбол победа   характер личность тест   человек   ЧИНОВНИКИ   юмор   ёклмн  

20 Января 2014 в 15:36

Вот возьму и приснюсь!

 Труба в ванной опять подвела меня. Я уже заметила: трубы меня не любят. В моем присутствии они норовят протечь, лопнуть. Одна даже  плевалась кипятком. Но дворник Фидель, которого все во дворе за глаза называли кубинцем,   вовремя ее обезопасил. Кубинец -  улыбчивый рыжий толстяк, глазки щелочки - на самом деле уродился чистокровным татарином, прижился в нашем дворе давно и даже стал любимцем всех окрестных старушек и одиноких женщин. Таких, как я. Он мог починить все! Начиная от стиральной машины с крутой электроникой, заканчивая подтекающим краном. И денег за ремонт не брал! Но охотно принимал угощение.  Что не съедал сам, относил дворовым собакам Потьке и Мотьке. А к его истовой набожности все привыкли, и уже не удивлялись, если вдруг в разгар работы Фидель  откладывал фен или очередную мясорубку в сторону,   снимал бархатную зеленую жилетку, аккуратно раскладывал ее на полу, опускался на колени и начинал молиться. И ничто не могло его отвлечь от общения со своим Богом. Ни гром, ни молния, ни участковый. 

На мое счастье труба взбесилась, когда Фидель уже  совершил намаз, поэтому на мои вопли  с балкона о помощи  Фидель отозвался сразу. Хватаясь за сердце, он вскарабкался   на четвертый этаж на счет три. И долго потом не мог отдышаться. Еще потом он лежал в ванной на боку и сердито бормоча, что-то вытягивал, выкручивал, а затем закручивал. Ополоумевшая труба пришла в себя, кипяток укротили, и  я опять почувствовала радость жизни. 

И вот же несчастье! В тот день, о котором я хочу рассказать, опять потекла труба. Но я пребывала в счастливом неведении, потому  что на этот раз никто не плевался кипятком, не фонтанировал в стенку. Вода коварно изливалась в щель в полу, пока  я торчала в Агенте ,   и по закону то ли физики, то ли подлости пролилась к соседу снизу.  

Сосед в нижней квартире появился неожиданно. Оркестр по этому поводу не выставляли, красную дорожу не стелили, телевидение не приглашали. Поэтому его вселение в наш дом прошло незаметно. Для меня, по крайней мере. И когда в дверь забарабанили, я решила, что это Фидель. Я просила его зайти  посмотреть заснувший  электромассажер.  Но за дверью стоял  незнакомый мужчина. Мужчины редко стучатся в мою дверь. Фидель не в счет.  А если честно, моя дверь заинтересовала мужчину только однажды в жизни. Он попытался вскрыть ее ломиком или как там называется воровской инструмент?  Но бдительный Фидель не растерялся. Он как раз на нашем четвертом этаже соседке кофемолку ремонтировал. Этой кофемолокой он  и успокоил воришку. А потом вызвал милицию.
 
И вот событие - мужчина! И ко мне! Но лучше бы он вообще не стучался. Радость оказалась нечаянной. И никакой. Ну, просто не за что глазу зацепиться, разве что за очки. Кстати, дорогие, в тонкой оправе. Про таких невзрачных моя мама говорит: без слез не взглянешь.   И вот это Не-Понятно-Что смотрело на меня поверх стильных очков  с  явно читаемым отвращением.  Подумать только!  Я оскорбилась и мельком глянула на себя в зеркало. Что же ему так не понравилось?  Бигуди? Ну, не успела повязать платок. Так, и гостей, я, между прочим, не ждала. Не накрашена? И что теперь? Паранджу надеть? Или халат ему мой не понравился?  Халат, конечно, не от Глории Вандербильт, а от швейного цеха № 7/2 нашей фабрики ( так было написано на этикетке). Теплый байковый халат практичной серенькой с коричневыми разводами расцветки. Вечный, между прочим, халат! И вообще, чего надо?

Оказывается, я его затопила. Ну, почему, почему мне сегодня приснились тараканы? Ведь чувствовала, что к неприятным хлопотам. И вот на тебе сюрпризец! Сосед меж тем  требовал пустить его в ванную. И немедленно! Да пожалуйста! Я распахнула дверь ванной - на полу ни капли. Ну просто великая сушь.Замечу, что мужчины, которые смотрят на меня, как на таракана, совершенно мне безразличны.  Поэтому я злорадно ухмыльнулась:

- Под ванной смотреть будете?

Думала, что эта очковая зануда откажется. Черта с два! Полез! Фонарик зубами зажал, словно киношный американский полицейский. А носок на пятке протерся. Да уж! Чего тогда важничать? Самое смешное, что и под ванной воды не было. Но сосед все равно потребовал, чтобы я пригласила слесаря и проверила трубы. Ага! Щас!  Но зануда не унимался, он так сердился, так гневался, щечки раскраснелись, и  мне показалось - очки на его носу вот-вот вспыхнут.

- Хорошо, хорошо! Если вы так настаиваете, я позову Фиделя.

- Да  мне плевать! Хоть Папу Римского!

- А он причем? 

- А Фидель причем?

- Фидель - это наш дворник, а по совместительству сантехник. Он татарин. По-татарски Фидель, значит, надежный. 

Сосед посмотрел на меня странным взглядом, поправил очочки, сползшие на кончик носа, развернулся молча и ушел.

Я вернулась к компьютеру. Слегка разочарованная. Конечно, опыт общения с таким экземпляром может разочаровать в сильной половине человечества любую женщину.  И я бы непременно разочаровалась! Но радуйтесь мужчины! И живите себе, живите с кем хотите и где хотите, стучите в любые двери. Хоть головой! Мне все равно! У меня есть Володя! Володечка!  Самый лучший мужчина в мире!
Конвертик в углу экрана замигал. Володечка появился! 

- Мариш! Как хорошо, что ты у меня есть!  Вот такая вот!

- Какая? - немедленно отстукала я, предвкушая продолжение комплимента.

- Нежная, добрая. Словом, настоящая! Если бы не ты, я бы просто разочаровался в вашей женской братии.

- Ну, если женской, тогда уж сестрии, а не братии. 

- Представляешь, сейчас имел "удовольствие" пообщаться с противной бабой. Слушай,   это катастрофа!

- Расскажи! 

-Да ну ее! Даже не хочу вспоминать! Бррр! Мегера. А страшна, как смертный грех.

- Ну, не всем же быть красавишнами.

Меня распирает от гордости. И поэтому я снисходительна к неизвестной мне  страхолюдной мегере, на фоне которой я кажусь Володе ангелом. Я даже готова ее пожалеть, бедняжку.

Мы познакомились с Володей в интернете с месяц назад. Я тогда только что установила у себя новую версию Агента и решила начать новую жизнь. Хватит мотаться по аське, жизнерадостно лопотать с престарелым арабским шейхом о его гареме, учить  туповатого австралийского менеджера готовить борщ, выслушивать сальные комплименты  итальянского электрика, пучеглазого здоровяка, красовавшегося на фотографии в одних плавках. Специально, должно быть, надел  размера на три меньше. Еще то зрелище! И ведь всерьез, наверное, думает, что дамы впадают в  восхищенное оцепенение при виде его выпрыгивающего из плавок достоинства. Электрик неплохо шпарил по-русски.  Он  сразу потребовал, чтобы я установила видеокамеру и поинтересовался, как я отношусь к виртуальному сексу.  Интересно, думаю, как секс может быть виртуальным?  И меня одолело любопытство.
 
Вспомнился некстати американский фильм "Кокон". Там инопланетянка с американским мачо тоже занималась сексом  на расстоянии. В бассейне. Мачо в одном конце бассейна, она - напротив. Инопланетянка тогда вся как-то встопорщилась и  излучила из себя сгусток энергии, который, как взбесившийся солнечный зайчик, начал мотаться под потолком,   молотиться об стены, как снаряд  пролетать со свистом мимо уха. Наверное, так, по мнению режиссера,   выглядит инопланетная страсть. Бедный мачо уже готов был нырнуть в бассейн, но тут страсть настигла его, как камень из пращи. Мачо дрогнул и отключился с идиотской улыбкой. Вот такой вот космический секс. Может, виртуальный секс сродни инопланетному? А вдруг технический прогресс, пока я тут с водопроводными трубами воюю, уже достиг космических высот? Тем более партнер - электрик. 

Я представила, как из экрана монитора вырывается комок электрической итальянской страсти, мечется по комнате, прожигая шторы и ковер и впивается в меня, как  дикая кошка.  Что будет дальше, мое воображение отказывалось воображать. Но ведь мачо улыбался  дурацкой улыбкой,   изображая неземное наслаждение.  Может,   попробовать? Ну, чем я рискую? Вроде ничем. А вдруг - это что-то из ряда вон, а я еще не в курсе? И я рискнула. 

Бог мой! К первому виртуальному совокуплению я готовилась, как к свадьбе. Прическа, макияж, черное кружевное белье, французские духи. Свет еще не видывал такой дуры. Сижу я перед монитором, и чувствую себя  шлюхой за стеклом в квартале красных фонарей в Амстердаме.  Жду. Волнуюсь. Когда же страсть начнет вскипать.  А  электрик тупо начал расказывать, что он собирается со мной делать. Мама дорогая!  Ничего более тошнотворного я в своей жизни не испытывала. Я представила, как на том конце света, в городе Турине, сидит перед экраном голый пузатый мужик и, потея от возбуждения,   одной рукой тычет пальцами в клавиши, а другой подбадривает свое  достоинство. Меня разобрал истерический смех. И я послала любителя виртуального секса к черту. К черту!  Еще не хватало, чтобы сексуально озабоченный туринский электрик использовал меня, как конский возбудитель. Обойдется! 

После случая с электриком я решила вернуться на родину, причем, именно в свой город. Поисковик Агента выдал мне с десяток кандидатов. Предложение пообщаться  я на всякий случай послала всем. Словно бредень забросила. И села на бережку ждать улова.  И все- заразы!  - отмолчались!  Отозвался только Володя. Причем так остроумно. Я еще тогда подумала: судьба!  Наш разговор я даже скопировала и сохранила. Так мне понравилось его нестандартное чувство юмора. Судите сами:

Я. Познакомимся?

Он. Владимир.

Я.  Марина. Где вы работаете?

Он. Я бомж. 

Я. Рада за наше правительство. Уровень благосостояния бомжей значительно вырос. А компьютер в сеть вы включаете в канализационной трубе?

Он. Почти. В подвале. 

Я.  Как же вы зарабатываете на жизнь?

Он. Прошу милостыню, а когда плохо подают - ворую.

Я. Комп вам кинул в шляпу добрый самаритянин?

Он.Не угадали. Я его украл. Вот сейчас чайку попью - и опять на дело.

Я. А меня чаем угостите?

Он. Из консервной банки будете? У меня тут в подвале чашек нет.

Я. Буду. Я люблю экстрим.

Оказывается,   всех женщин, стучавшихся к нему с предложением познакомиться, Володя  проверял на бомжа, как на вшивость. Испытывал. Хотел понять, он им нужен, или  его кошелек.  Представляете?  И ни одна барышня испытания не выдержала.  Услышав про бомжа, отключались сразу же.  Все!  Экзамен сдала только я. 

Мне кажется, я влюбилась в него сразу. В первый же вечер. Еще когда пыталась на фотке-аватарке под  черной, как у Боярского, шляпой  разглядеть лицо.  Я любовалась мужественным очертанием подбородка,   твердым рисунком губ - не толстых и не тонких. Настоящих. Мужских.  К сожалению, поля скрывали бОльшую часть лица, и я фантазировала, дорисовывала серые глаза с чуть усталым прищуром, как у Ричарда Гира. Тонкий породистый нос, как у Бреда Пита,   высокий умный лоб, как у  Бандероса.  Мне нравилось в нем все, но больше всего: его основательность, внимание к мелочам. Он интересовался, что у меня на завтрак,   как я добираюсь на работу, надела ли я теплую куртку, потому что на улице ветрено, взяла ли с собой зонт?  Он подробно расспрашивал меня о работе, о сотрудниках, с кем дружу, с кем не очень.  Если бы на работу я добиралась не трамваем, а верхом, он, мне думается, с таким же вниманием расспрашивал, сколько овса я задала коню с утра, с аппетитом ли тот поел?  Не страдал ли животом? Никто никогда не интересовался моей жизнью так детально, в таких подробностях.  Никому в целом свете, кроме мамы, не было до меня дела. И вдруг он! Такой! Ну как же я могла не влюбиться?  И даже розочку-смайлик он присылал не просто так, а  всегда добавлял:

- Если цветок долетит, не забудь  поставить в вазу.

 Мы болтали обо всем на свете, и не надоедали друг другу. Мы часами обсуждали любимые фильмы. Оказывается, мы одинаково считали Раневскую гениальнейшей актрисой века, терпеть не могли фильм "Сибирский цирюльник", обожали чардаш Монти в исполнении Зинчука и картошку тушеную со свининой. 
 
Конечно, свинина с картошкой в качестве пищи более подходит портовым грузчикам, которые бегают по сходням с тяжелыми мешками.  Современные стильные девушки должны презирать свинину с картошкой и томно  сгрызать по капустному  листику на завтрак. А уж про обед и ужин  говорить нечего! Слово "ужин" из словаря современных стильных девушек вообще вычеркнуто черным фломастером. 

Конечно, на первом свидании хотелось предстать перед Володей стройной газелью. Эфемерной, как подиумная красотка Наталья Водянова. Но я представляла шкворчащую сковороду с золотистыми стружками картофеля и поджаристыми  свиными ребрышками - и  стройная газель, цокая копытцами, грустно уплеталась в  мечты к барышням, стойко хрустящим капустными листочками. А на  ее место робко втискивалась другая. Тоже газель, но с более пышными формами. Кто сказал, что газели должны быть  обязательно тощими? Я представляла, как мы с Володей сидим рядышком в моей кухне за круглым обеденным столом. Плечом к плечу. И  едим  картошку прямо со сковороды. Вкусный чесночный дух витает над  нами,   сочная румяная картошка тает во рту. Володя подбирает кусочком хлеба  густой ароматный соус, мы по очереди кусаем этот пропитавшийся соусом хлеб, и целуемся, целуемся. 

Опять барабанят в дверь!  Теряя тапки, я бегу на стук. Надо же! Опять сосед! 

- Вы что решили приударить за мной?

- С чего вы взяли? - возмущенно вскидывается сосед.

- А чего ж вы тогда ко мне таскаетесь каждые пять минут?

- Сто лет вы мне нужны! Но у вас же опять течет!

- У меня сухо, как в аду на сковородке.

- Или вы вызываете слесаря, или я вызываю участкового.

Я захлопываю дверь перед его носом и прислушиваюсь к шагам на лестнице. Ушел! Ну и тип! Я возвращаюсь в комнату. Настроение испорчено окончательно.  Как это он сказал? "Сто лет вы мне нужны!" Собака страшная! Как он посмел так говорить обо мне. А сам-то, сам-то он  кому-нибудь нужен? Чучело в дырявых носках. Я  выхожу на балкон в надежде увидеть Фиделя и маякнуть ему, чтобы зашел. Но двор пуст.  
Вернувшись за компьютер, я с нежностью рассматриваю фотографию Володи. Черная шляпа мне совершенно не мешает. Славный мой! Нежный, ласковый.  Вчера, когда мы расставались, он пожелал мне спокойной ночи  и попросил: "Приснись мне, пожалуйста!" А я подумала, как же  я ему приснюсь, если на фотографии  мое лицо закрывают волосы? Подружка сфотографировала меня  на берегу моря.  Я  обернулась на крики чаек, волосы облепили лицо, объектив выхватил именно этот момент. Забавная получилась фотка. Вроде и видно лицо и не видно. Но вчера я остро пожалела, что не выставила  в Агент нормальную фотографию. Надо обязательно сделать это сегодня же.  

Рядом с Володиной фоткой засветилась зеленая ракушка. 

- Радость моя, ты здесь?

- Я здесь, Володечка!

- Слушай, я сейчас пойду к мегере предъявлять ультиматум. Напомни мне, плииз,   фразу Раневской о дерьме и повидле. Собираюсь подавить ее мощью своего интеллекта. Это чучело небось и о Раневской слыхом не слыхивала. 

Я быстро отстучала текст одного из любимых нами высказываний Фаины Георгиевны:  "Вы знаете, милочка, что такое  говно? Так оно по сравнению с моей жизнью - повидло."  

Подумала-подумала и, набравшись смелости, пригласила Володечку в гости.

- Слушай, я потушила картошку. С ребрышками, как ты любишь. Давай съедим ее вдвоем!

- Мариш, ты прелесть! Я как раз именно сегодня такой голодный! Весь день собачусь с соседкой и торчу в ванной. Наблюдаю за процессом. В холодильнике мышь повесилась. В магазин идти неохота. А тут еще эта сволочь меня заливает, а квартира не моя, я ее снимаю. Хозяйка просто озвереет. Еще заставит ремонт делать. Настроение- вешайся! Нет, я точно сейчас поднимусь и удушу эту заразу. 

- А Раневская-то  чем поможет тебе в борьбе с заразой?

- А я скажу ей: "Знаешь ли ты, мышь потная, что такое говно? Так вот, если ты не отремонтируешь трубу,   говно по сравнению с твоей жизнью покажется тебе повидлом!"

Я хохотала до слез, представляя, как вытянется лицо заразы-соседки.

- Володечка, так ты придешь? 

- Чтобы я да отказался от такого царского предложения? Ни в жизнь!  Когда разрешается прибыть?

- Через  час. Только хлеба купи, пожалуйста!

- И хлеб куплю, и цветы, и вино! Какое предпочитаете?

- Шампанского  хочу!

-Будет исполнено!  Адрес, синьора! Где расположен ваш замок?

Я назвала адрес,   хотела объяснить, как не заблудиться во дворе, но зеленая ракушка  на мониторе покраснела. Должно быть, отключился интернет.  Надо торопиться. Весь следующий час  я, как взмыленная лошадь, носилась по квартире, накрывала стол, красилась,   укладывала волосы. Ровно в восемь я замерла у двери, поджидая Володечку. Ни одна фотомодель  в мире не могла в эту минуту сравниться со мной. Даже Водянова с ее неземной красотой. Уж  я постаралась. И потом: где они, эти худосочные модели, злобно грызущие капусту? Далеко-далеко! А я рядом. Не модель, но  из десятка не выкинешь. В духовке томится  блюдо со свининой. Хрусталь и фарфор красуются  на столе  в ожидании дорогого гостя. 

Минут двадцать я  нетерпеливо прислушивалась к шагам. Но за дверью стояла тишина. Я вышла на балкон:  махну ему рукой, когда увижу. Но двор был пуст, только детвора возилась у песочницы с Потькой и Мотькой. Я включила компьютер. Володечка был по-прежнему отключен, и ракушка все так же  светилась тревожным красным светом.

Я  торчала на балконе до девяти часов. Уже ясно было даже дебилу, что Володя не придет. Не придет! Но я все надеялась. А чего надеяться? Надо идти смывать макияж, убирать со стола посуду, отнести свинину Потьке и Мотьке и никогда, никогда в жизни! больше не есть эту любимую пищу портовых грузчиков. И вообще ничего не есть. Даже капустные листья. Заклеить рот пластырем и всю оставшуюся жизнь смотреть  в телевизоре "Кривое зеркало".

По двору, сгорбившись, пробежал зануда с третьего этажа.  Должно быть, в магазин ходил. Домовитый! Даже этому недотепе  я  не нужна. Впрочем, и он мне не нужен.  Но  Володечке я тоже не нужна. Как оказалось.  Поиграл - и бросил.  А все его слова о нежности, о любви - только слова. Пустые слова и не больше. "Приснись мне, пожалуйста!" Вот возьму и приснюсь! Представляю, какая там толчея в твоих снах, Володечка. Сколько женщин ты приглашал в свои сны, Володечка? И каждой говорил, что она - лучшая. Лучше всех-всех! Врал? Врал, Володечка, врал! Только зачем? Ну, почему? Почему мне так не везет?  Человек не должен быть один. Одиночество - это пожизненное заключение без суда и приговора.  Ну, кто и за что  приговорил меня к одиночеству? Кто и за что приговорил меня к твоей лжи, Володечка? Я подошла к зеркалу. Надо же! Все труды даром пропали!  А жаль. Как жаль. Из зеркала на меня смотрела грустными заплаканными глазами нарядная незнакомка. Нет, я не знаю этой дамы. Она из другой жизни. Из той счастливой жизни, где верно любят и не  лгут.  В моем зеркале живет толстая  тетка в байковом халате. И жить ей там до скончания века.

Неуверенный звонок прервал мои грустные размышления. С бьющимся сердцем я распахнула дверь.  На пороге опять стоял сосед. 

- О Боже! Да оставите вы меня в покое или нет? Уходите! Уходите! Мне сейчас не до вас!
 Все разочарование сегодняшнего несостоявшегося свидания и незадавшейся моей любви  хлынуло слезами, и я зарыдала. В голос. Подвывая и всхлипывая. 

Сосед откашлялся и, запинаясь, пробормотал:

- Моя жизнь по сравнению с вашим повидлом  - абсолютное дерьмо.

Я  растерянно утерла слезы и уставилась на него.

- Это ты?

- Это я, Мариш. Я! В сумке вино и цветы. И знаешь, давай уже что ли съедим  эту твою картошку со свининой.

Категория записи: Любовь и отношения

31 Мая 2009 в 16:40

Прокопчук по имени Шумахер

Поехала я тут на днях в командировку. Туда - автобусом, а назад - подруга на служебной машине подвезла. Итак, усаживаюсь я, значит, в "десятку" на заднее сиденье. Подруга - впереди, а водитель - за рулем, естественно. О водителе скажу отдельно. Молодой парень гренадерского роста, чернявый, улыбчивый. Чисто внешне, как теперь принято говорить в России - лицо кавказской национальности. Но называет себя чистокровным немцем. Не понятно, почему. И фамилия у него, ну  чисто немецкая - Прокопчук. ну да ладно, Бог с ней, с фамилией. Потому что за рулем этот немец Прокопчук вел себя, как  типичный абрек. Он эту несчастную "десятку"оседлал, взнуздал и погнал с места в карьер. А надо сказать, что ехали мы из Ольгинки - это такой поселочек на побережье Черного моря, и дорога до перевала - это километров семьдесят крутых зигзагов. И тут пошел дождь. Ливень! Стеной. А мы на своей "десятке" благодаря абреку Прокопчуку даже не скакали а летели со свистом. Когда я поняла, что участвую в ралли, я вцепилась руками в хлипкий держачок, затылком уперлась в подголовник, хотела для пущей безопасности упереться ногами в кресло, где сидела подруга, но побоялась, что меня неправильно поймут. На спидометр я даже боялась взглянуть, чтобы не упасть в обморок. И правильно делала. Как горделиво сообщил абрек Прокопчук, мы шли со скоростью 160километров. Первый раз в жизни я молилась мысленно, чтобы нам попался ну, хоть какой-нибудь завалященький гаишник. Как назло - ни одного. Я догадываюсь, какое выражение лица у меня было, потому что немец Прокопчук все время посматривал на меня в зеркало и ухмылялся. А я изо всех сил старалась сохранить на лице благожелательную улыбку. Но видно у меня это не очень получалось. Где-то на полпути мы остановились съесть по чебуреку. Пока абрек насыщался, мне хотелось попросить в чебуречной политического убежища и не возвращаться в эту чертову "десятку". Но дело было вечером, время было темное, пришлось ехать дальше. Верите - нет, но пока я доехала до своего поворота, где меня уже ждала моя невесточка, я наобещала Богу такого, если доеду живой, чего никогда не рискнула бы пообещать, в другое время. Как теперь все это выполнять! Ну, првое обещание выполнить легко: никогда ни под каким видом не садиться в машину Прокопчука. А вот что делать с остальными?

Категория записи: Автомобили и мотоциклы

18 Марта 2009 в 15:25

Дорогая моя Настена

Чертовщина какая-то! – сказал  Иван Васильевич Пирогов, соскочив с жены Анастасии Петровны и включая свет. Но Анастасия Петровна не слышала, как супруг, шлепая по полу босыми пятками, путаясь в трико, ругается черными словами. Она пребывала в глубоком обмороке. Пять минут назад Иван Васильевич, как и положено было в семье Пироговых по пятницам, приступил к выполнению супружеских обязанностей. Ритуал за долгие годы супружеской жизни был выверен по секундам и выполнялся автоматически. И вот в тот момент, когда жена должна была сердито потянуться и сказать привычное: «Отстань, Ваня!», а Иван Васильевич также привычно проверить готовность и приступить собственно  к процессу, - раздался страшный вопль. Иван Васильевич приятно удивился такому проявлению чувств. Анастасия Петровна отличалась исключительной сдержанностью и даже в самую первую ночь, вспомнилось Ивану Васильевичу, отреагировала гораздо спокойней. Но тут жена нанесла мужскому самолюбию мужа чувствительный удар:

 

- Смотрит! – возопила она, указывая пальцем куда-то вверх, и потеряла сознание. Иван Васильевич с трудом, проклиная радикулит, повернулся и обомлел: прямо с потолка на него смотрела  бело-зеленая мерцающая рожа и вроде даже подхихикивала.

 

- Чертовщина какая-то, мать твою трах! – в сердцах воскликнул Иван Васильевич, прерывая процесс. – В своем, понимаешь тратата доме нет, понимаешь, тратата покоя, тратата их мать!

 

Он включил свет – рожи не было. На девственно чистом потолке дремала муха – и никого! Он выключил свет – рожи не было.

 

- Померещилось! – облегченно вздохнул Иван Васильевич, приводя жену в чувство. – Мираж!

 

Продемонстрировав Анастасии Петровне потолок при свете и без света, Иван Васильевич уже начал задремывать, но какое-то смутное чувство терзало его и не давало уснуть.

 

- Ах. Да-а-а… процесс! – вспомнил Иван Васильевич и, похлопав жену по теплой спине,   уже было и ногу занес, но от страшного крика жены похолодел: на потолке вновь мерзко подмигивала и улыбалась мерцающая рожа. В глазах у Ивана Васильевича потемнело, и он рухнул на бьющуюся в истерике жену.

 

Утром супруги Пироговы исследовали потолок сантиметр за сантиметром – ничего. Потолок как потолок.  После детального обстукивания, поковыривания и даже пробования на вкус Пироговы, растерянные и усталые,   прилегли отдохнуть. Весь день супруги провели в томительном ожидании ночи. Все валилось из рук. Ко сну супруги  отходили в полной боевой готовности: под одеялом у Ивана Васильевича лежало заряженное на кабана охотничье ружье, под окном спальни сидел также вооруженный кум. Два часа в полной темноте Пироговы добросовестно глядели на потолок. Ничего! За окном тихо похрапывал кум. Бдение продолжалось три ночи. Первой не выдержала кума и со скандалом увела кума из-под окна. Да и ружье мешало. Анастасия Петровна пугалась, что выстрелит и ушла спать в кухню. Словом, к пятнице Иван Васильевич, заскучавший без процесса, плюнул и пошел к жене на кухню. На узеньком диванчике было тесно и неудобно, пахло щами и селедкой, съеденной за ужином. Левая нога соскальзывала, не находя опоры, и Иван Васильевич больно стукался  коленкой о кастрюлю с мочеными арбузами. Так что удовольствие обещало быть паршивеньким. Так, на троечку с минусом. И то не удалось получить. В самый ответственный момент жена заверещала.  На этот раз рожа маячила над газовой плитой. Иван Васильевич озверел. Ружье осталось в спальне. Но под рукой была кастрюля с мочеными арбузами, три из которых он с размаху и всадил  в сияющую физиономию, причем одним – сшиб на пол кастрюлю с борщом. Рожа, укоризненно улыбаясь,   переместилась за холодильник, который Иван Васильевич и расстрелял остальными арбузами. Набежавшие на шум и крики помощи  Анастасии Петровны соседи опасливо жались к стене,   утопая в луже борща и погибших арбузов, не решая приблизиться к голому, в арбузных семечках и ошметьях капусты Ивану Васильевичу, яростно молотящему холодильник большой зеленой кастрюлей.

 

Жить стало омерзительно. Жить стало не для чего. Пирогов вдруг понял, что самым важным в его жизни, оказывается, был изрядно наскучивший и поднадоевший  за годы супружества  процесс. Пирогов вдруг понял, что ему ничего не надо: ни зарплаты, ни  пива в субботу, ни моченых арбузов, ни хоккея. Жизнь обесцветилась.

 

Пироговы пытались уединиться в ванной – рожа маячила прямо в зеркале, прятались в туалет – зависала  над головой, словом, где бы ни пытался Иван Васильевич осуществить процесс, появлялся зеленый призрак и скалился. И жена, на которую он раньше покрикивал, над которой не раз посмеивался, такая привычная и близкая, а теперь – недоступная, вдруг показалась Пирогову красавицей. Такой же желанной, как в молодости. Хотелось запить от такой жизни. И в субботу Пирогов запил. Он пил и плакал. Плакал и пил. А потом, упав на колени, обнимал холодильник, гладил его эмалированные бока и, размазывая слезы по  небритым щекам, хрипел:  «Ну, дай, ну, хотя бы один разочек, самый последний, с женой побаловаться. Ну, что я тебе сделал!»

 

В воскресенье Пирогов решил уйти из жизни. Чего ею было дорожить-то, такой жизнью? Долго думал над запиской, пока жена в курятнике управлялась. Получилось коротко, но ясно: «Люблю, жить без тебя не могу, дорогая моя Настена, , , » Последний раз  такие слова Пирогов говорил жене перед свадьбой. И вот опять довелось.  Задумавшийся Пирогов и не заметил, как вернулась жена, подошла тихонько, прочитала записку и заулыбалась:

 

- Никак ты письмо мне пишешь, Ванечка? – Погладила его редеющие волосы, поцеловала макушку. Никогда жена не была с ним такой ласковой, и расчувствовавшийся Пирогов поцеловал жене руку, чего вообще ни разу в жизни не делал. Как по команде супруги испуганно глянули вверх – никого. Пирогов несмело приласкал жену.  Рожа не появлялась. Не сговариваясь, супруги бросились в спальню. И каких же только нежных слов не шептал Пирогов в тот день жене, какими ласковыми именами не называл!. Никогда еще Пироговы не любили  друг друга так горячо. А рожа? Исчезла! Так же неожиданно, как и появилась…

Категория записи: Любовь и отношения

16 Марта 2009 в 18:08

Затмевающий солнце

 После работы Витя Огурцов домой не спешил, заглянул в магазин, купил три бутылки пива, хамсички 200 граммов – и мухой домой. Надо было спешить, пока жена не вернулась. А то начнет пилить, на дощечки отдельные строгать:

- Непутевый ты, Огурцов! Навязался на мою голову, обалдуй проклятущий! - и так далее, и тому подобное.

А Вите обидно. Мужик он или нет в самом деле. Машка, конечно, баба неплохая, но никак ей не угодишь. И ест огурцов не так, и зубы у Огурцова не такие, и спит Огурцов неправильно. Нелегко! Совсем Витюня закручинился, только мысль о пиве душу и грела.

Дома, пока туда-сюда, - пивко в морозилку кинул, лучку порезал кружочками, рыбешку на тарелочке разложил, а сам на диван прилег минут на несколько, пока пиво до кондиции не дойдет. Но не вытерпел – откупорил бутылку и хотел по привычке отхлебнуть из горлышка.

А из бутылки вдруг как пыхнет дымом прямо в лицо, но не вонючим, а приятным, как в церкви. Витя аж зажмурился, а когда глаза открыл – ахнул: стоит на столе пышногрудая восточная красавица! Брови дугой! Штанишки прозрачные! Витю аж в жар бросило. А красавица со стола порхнула, в поклоне низком склонилась, ручки молитвенно сложила и говорит:

     - Приказывай, о повелитель!

      - Ты кто? - ошарашенно спросил Витя и на всякий случай ущипнул себя побольнее. Но видение не исчезло, а, соблазнительно вильнув бедрами, промолвило:

      - Я твоя раба. Приказывай, о господин!

       - Так-так...- растерянно сказал Витя, не зная, как вести себя дальше, и машинально открыл другую бутылку. Вновь кухню заволокло ароматным дымом , и на столе закивала кудрявой головкой вторая восточная красавица.

        - Приказывай, о повелитель! - хором сказали красавицы. Витя приосанился. Повелителем его еще ни разу никто не называл. Обалдуем, идиотом, гражданином Огурцовым, а вот повелителем...

         - А что вы умеете делать?

          - Вообще-то немного. Мы еще только учимся, нас сюда на практику послали. Ну, танец живота танцуем, пятки чешем, славим....

           - Во! - обрадовался Витя. - Это пойдет. Приказываю славить!

             - О, многомудрый, превосходящий своею мудростью наимудрейших! О. многохрабрый, превосходящий своею храбростью наихрабрейших!

Витя, закрыв глаза, упивался сладкой речью.

             - О, славный воин, грозный лев, наводящий ужас на врагов! - пели красавицы.

              - У Вити защекотало в носу. Никто никогда не говорил о нем так душевно, даже когда грамоту на работе вручали. Вите захотелось сделать что-нибудь хорошее и светлое. Жаль Машка не слышит...

              - О, ясная луна, затмевающая своим блеском солнце! О прекрасный Огурцов! Огурцов! Огурцов! Проснись, Огурцов!

Витя с трудом открыл глаза и испуганно огляделся. У дивана стояла жена и смотрела на него с презрением:

               - Дрыхнешь, паразит! Ведро не вынес, хлеба не купил!

Не отвечая, Витя кубарем скатился с дивана и ринулся к холодильнику. Дрожащими руками распахнул дверцу: три бутылки пива лежали в морозилке. Мгновенно Витька откупорил бутылки и, отшатнувшись на всякий случай, прикрыл глаза. Но ничего не произошло. Витя потряс бутылки и зачем-то в них подул. Пиво осталось пивом.

Жена презрительно наблюдала за его манипуляциями.

             - Злыдень! - сплюнула она в сердцах. - Алкаш проклятущий! Навязался на мою голову! Убоище бестолковое!

Витя Огурцов медленно опустился на стул и заплакал, раскачиваясь и постанывая, как от зубной боли. Ему было безумно жаль себя и того счастливого короткого сна, где он был многомудрым повелителем, затмевающим солнце.

 

Категория записи: Любовь и отношения

30 Марта 2008 в 21:49

Для Анечки Сотенная... с фигой

 

Анечка, улыбнись!Специально для тебя, чтобы улыбнуть тебя, я нашал этот свой старый рассазик 

Вы когда-нибудь покупали себе изумрудное ожерелье? Нет? А я покупала. Во сне. Такое, знаете, все сплошь зелененькое.Сон был цветной, и я хорошо помню, как продавец достал его с витрины. Изумрудов живьем я не видела, поэтому в моем сне они были похожи на бутылочные осколки. И такие же острые. И очень это ожерелье напоминало домашний массажер из пластмассовых колючек. Ложишься на него и лежишь, как Рахметов, на гвоздях. Как? Вы и Рахметова не знате? Из романа Чернышевского "Что делать". Не помните, да? Ну там главная героиня Вера Павловна тоже сны видела. И тоже про счастливую жизнь. Только ей счастливая жизнь представлялась в виде швейной мастерской, а мне в виде ожерелья. Лучше бы я его не надевалаи в зеркало на себя не смотрела, потому что именно с этого сна начались мои неприятности. Оказывается, видеть себя в изумрудном ожерелье  - к финансовым затруднениям. Это я в соннике вычитала. Настроение у меня, конечно, сразу испортилось.Но потом я пораскинула мозгами и поняла, что расстраиваться нечего, ко мне это не относится. Сами посудите: для того, чтоб на тебя свалились финансовые затруднения, надо сначала этими финансами обзавестись. У меня же в наличии - одна зарплата, которую даже при самом буйном воображении финансами никак не назовешь. И тут как раз случилась зарплата. Именно случилась. До этого нам ее три месяца не платили, а потом раз -и выдали. Но за один месяц. Разложив зарплату по конвертам: на коммуналку - 500, на питание - 1000, на отпуск в следующем году- 100, на общее развитие (книги, газеты, маленькие радости в виде мороженого) - 50 рублей  -  я глубоко задумалась. От мороженого можно в этом месяце отказаться, до отпуска еще далеко, и если сэкономить немножко на питании - вот и повод сесть на диету! -  можно купить недорогие босоножки.И в воскресенье, уложив заветные триста рублей в кошелек, я поехала на оптовую барахолку. 

День выдался жарким до одурения. Потный, ошалевший от жары народ, медленно переползал от палатки к палатке. Я тащилась вслед за всеми, судорожно прижимая к груди сумку с заветными тремя сотнями.  И как-то незаметно меня вынесло в дорогие ряды.И все! Жары я уже не замечала. Про босоножки забыла. Упиваясь зрелищем шикарных туалетов, я подолгу прилипала к прилавку, прикидывая, подойдет мне та или иная вещица или нет.Мысленно я перемерила все. Все! И выбрала, в мыслях, конечно, розовую козликовую шубку, фетровую шляпуа-ля Боярский, но только не черную, а нежного цыплячьего цвета и супер-туфельки: шпилька-гвоздик, тонкий и острый носик, цвет- розовый далматинец. Просто обалдеть! Хоть езжай в Париж!Прямо с рынка! На Елисейские поля! Денег на все это великолепие у меня конечно не было, но как говаривал мой бывший муж, в мечтах себе никогда ни в чем не отказывай. Ну я и развернулась! К козликовой шубке надо было "прикупить" сумочку.Женщина без элегантной сумочки выглядит голой, даже если на ней дорогая шуба. Тем более в Париже!После долгих размышлений и консультаций с продавцом я остановила свой выбор на маленькой изящной штучке из крашеного в лимонный цвет искусственного крокодила, стоимостью в пять моих зарплат.Мысленно приложив сумочку к шляпе Боярского, я осталась довольна. Осталсь сущая мелочь - перчатки и помада. Проблуждав еще два часа, я отыскала наконец стильные перчатки цвета чайной розы и почувствовала, что страшно проголодалась. К розовой шубе несомненно очень шел бутерброд с красной икрой, но, вовремя спохватившись, я решила ограничиться сосиской в кетчупе. 

Над харчевней витали умопомрачительные ароматы, сосиска истекала кетчупом, я - слюной. Не утерпев, я откусила смачный кусок хот-дога, заторопилась достать кошелек. И вдруг сумка, МОЯ сумка( не желтый крокодил, а турецкий заменитель) буквально развалилась в руках, обнажив потертое нутро. Наверное, со стороны я смотрелась смешно: стоит остолбенелая тетенька, разинув рот с недожеванной сосиской, упершись взглядом в совершенно пустую сумку. Но мне было не до смеха. Все: кошелек, носовой платок и даже расческа - все исчезло. Словно испарилось. Осталась потертая сумка с огромной дыркой, проделанной чем-то острым. Из оцепенения меня вывела продавщица: 

-  Дама, вы будете платить?! Платить мне было нечем, о чем я и сообщила продавщице.

Та окрысилась: 

- Да ты уже пятая за сегодняшний день! - заорала она истошно. -Вы что сговорились что ли?! Я вам что? МЧС?! Бесплатно кормить!И ты посмотри, какая наглая! Не заплатила, а уже полбутерброда сожрала! 

- Меня ограбили, у меня украли кошелек, вот, посмотрите -пробормотала я, чувствуя, как полыхают от стыда щеки, а на глаза наворачиваются предательские слезы, - посмотрите, сумка... 

- Да что ты мне тычешь свою сумку! - окончательно рассвирепела продавщица. - Может, ты сама ее располосовала, аферистка, а теперь промышляешь, ходишь по рынку и жрешь бесплатно! 

- Да вы что? - от обиды я даже начала заикаться. -Как вы смеете! 

Вокруг уже столпились любопытные и с наслаждением наблюдали за развитием конфликта. Мнения зрителей разделились. Одни поддерживали продавщицу, другие держали нейтралитет. 

- Вот щас милиционера позову, - орала продавщица, - пусть он с тобой разбирается. А мне моей зарплаты не хватит всех аферистов сосисками кормить. 

О том, что пропали деньги, а значит, и новые босоножки, я уже не думала. Грубая действительность жестоко вмешалась в мои мечты. Попробовал бы кто-нибудь в Париже обозвать даму в розовом козлике аферисткой!  За жалкие десять рублей. Она, эта сосиска, больше и не стоит. Мне было больно. Мне было стыдно за продавщицу, за глазевших на меня людей. В первом ряду любопытствующих стоял прилично одетый симпатичный мужчина и, как мне казалось, с презрением смотрел на меня. Это было невыносимо. Как вдруг мужчина шагнул к продавщице и негромко, но внушительно сказал: 

- Кончай орать! Сколько стоит твоя хавка? Держи!Сдачи не надо! - он бросил на прилавок сотенную. 

Меня бросило в жар от восхищения и благодарности. Я готова была кинуться на шею своему спасителю. Боже мой!Есть, есть еще благородные люди! Как красиво он это сказал! А как красиво осадил эту хамку: сдачи не надо! Вот это настоящий мужчина. Рыцарь! Надо поблагодарить человека. Но я не могла поднять глаз на своего спасителя. И стояла молча, как идиотка, упершись взглядом в сотенную купюру, словно больше и смотреть было некуда. Что-то в этой сотенной показалось мне не так.Горячий туман рассеялся, и я уже заинтересованно вгляделасьв купюру. Первая мысль: "Этого не может быть!" Я даже зажмурилась и потрясла головой. Но на прилавке, как лежала, так и продолжала лежать все та же сотенная. Вчера вечером, перекладывая деньги из конверта в конверт, подсчитывая свой нищенский бюджет, грустно размышляя о скудном своем существовании, я машинально нарисовала на сотенной купюре фигу. Ну, это у меня фенька такая - фиги рисовать. Кто - цветочки рисует, кто - треугольники, а я - фиги.Я как раз тогда думала про зимние сапоги, которые совсем потеряли товарный вид, потому что четвертый сезон служат верой и правдой, а рука сама собой пририсовывала фигу греческому богу, который по нашей сотенной на четверке лошадей мчится. И вот эта самая сотня с фигой! Моя сотня! С моей фигой! Из моего, блин, кошелька лежала на прилавке! Оказывается, вот кто меня пожалел! Ворюга! Легко ж ему разбрасываться моими деньгами:сдачи не надо! Вот подлец! Вот мерзавец! Сейчас я тебя поблагодарю! 

- Ах, ты гад! - завопила я, чувствуя, как бешеная волна злости захлестывает меня. - Сдачи ему не надо! 

Зрители, рассиропившиеся всеми своими чувствами, умиленные благородством прекрасного незнакомца, онемели. 

- Тю, чокнутая! - ахнула продавщица, роняя деньги. - Рехнулась что ли от радости? Нет чтоб поблагодарить человека... 

- Это мои деньги! - гневно рявкнула я. 

- Спокойно, граждане, - улыбнулся "спаситель" и пожал плечами, -женщина не в себе... 

И он как-то тихо растворился в толпе. Весь из себя благородный, просто народный герой. А я осталась. И все смотрели на меня так, как будто это я ограбила нищего. Всей кожей и пятками я чувствовала презрение людей.  Надо было объясниться. 

- Понимаете, это я нарисовала фигу. Я! 

- Точно чокнутая, - подтвердил кто-то, и все сразу потеряли комне интерес. Толпа рассосалась. Я стояла у харчевни, прижимая к груди изуродованную сумку и не знала, что мне делать. 

- Ну иди, иди, чего стала-то? - ласково-напряженным голосом, каким разговаривают с дебилами, сказала продавщица.- Забирай свою сосиску и ступай. 

Я послушно взяла недоеденный бутерброд и, зажав его в руке, побрела куда глаза глядят. Я шла и думала, что никогда мне не гулять в розовой шубе по Парижу. Что в сорок лет у меня смешная зарплата, облезлые босоножки и муж, который меня бросил. И впереди у меня одинокие дни и еще более одинокие ночи. А еще я думала о том, что писатель Чернышевский был прав: надо спать на гвоздях, чтобы видеть нормальные сны про швейные мастерские, а не про дурацкие изумруды.